Нет, это нормально
Почему кризис трех лет дался мне легче, чем кризис двух лет
Мнения

Почему кризис трех лет дался мне легче, чем кризис двух лет

Как недавно справедливо заметили наши читатели, первые годы жизни ребенка — это сплошные возрастные кризисы. Все справляются с ними по-своему и выходят из них в разной степени эмоциональной потрепанности. Однако есть в истории с возрастными кризисами первых лет и положительная для родителей сторона — обычно следующий кризис дается им лучше предыдущего. У меня получилось именно так.

Когда на дочь обрушился кризис первого года, никакого года ей еще и не исполнилось — ей было около десяти месяцев, когда она из сладкого малыша превратилась в злобного, но при этом очень зависимого от ласки и объятий тролля. Она орала на меня, но при этом не хотела слезать с рук и постоянно требовала внимания, а также крушить и убивать.

Честно говоря, про кризис первого года я тогда ничего не знала, поэтому начала судорожно гуглить. Читая тексты о том, что происходит с моим ребенком, я словно рассказывала себе сюжет собственной жизни — это было похоже на сцену из какого-нибудь киберпанк-фильма: каждую секунду ждешь, когда повествование догонит события реальной жизни и сольется с ними в кататоническом экстазе.

Там было написано что-то вроде: «Еще вчера у вас был прекрасный покладистый ребенок, а сегодня он ненавидит вас и жрет только хлеб? Поздравляем — вы вступили в фазу первого кризиса. Крепитесь! Пока!» И я крепилась.

Так вышло, что мы с моим воинствующим кабачком отправились вдвоем в отпуск за город, и я чуть не сошла там с ума, пытаясь сделать так, чтобы ни ее, ни мое ментальное здоровье не повредились в ходе этой схватки двух якодзун. Мне почему-то было невдомек расслабиться и просто перетерпеть. Я отчаянно сопротивлялась тому, чему сопротивляться бесполезно. То есть теоретически я отдавала себе отчет в том, что от меня требуется, но на практике выполнить это было тяжеловато.

Второй кризис тоже застал нас с дочерью в отпуске. Но уже не за городом, а за границей, откуда нельзя было просто уехать домой, куда она каждые пять минут просилась. Она ныла, канючила, ела одни только пельмени (ну ладно, еще ягоды и мороженое), отказывалась спать по ночам, зудела и изводила меня. Она не хотела сидеть в коляске, и я таскала ее за собой на руках. Как-то даже прошла с ней несколько километров вдоль берега Балтийского моря по песку, босиком и в ночи, неся не только ее, но и рюкзак с вином.

К третьему кризису я подготовилась основательно. Да, я тоже уехала в отпуск, только на этот раз на свою малую родину, где у меня была возможность скинуть мой любимый комочек счастья его бабушке, прабабушке и тете… Ну что ж, правду говорят, что родительство в нуклеарной семье — тот еще челлендж.

И тем не менее, сейчас нам всем гораздо легче жить, несмотря на то, что кризис еще не миновал и даже, пожалуй, не достиг своего пика. Не в последнюю очередь это потому, что теперь у нас есть какой-никакой, но опыт. Мы умеем видеть в дочери не только Халка, который хочет нас уничтожить, но и собственно ребенка — совсем еще малыша, столкнувшегося с такими фантастическими трудностями.

Да и полученные за эти годы знания — и в теории, и на практике — позволяют чувствовать себя более уверенно всякий раз, когда кризис дает о себе знать.

Кроме того, значительно облегчает дело тот факт, что теперь она очень хорошо говорит, и уже может обозначить хотя бы самые большие из своих сложных чувств. Ничего, что фактически любой скандал сопровождается воплем: «Мне грустно!» (это даже миленько и комично), мы стараемся разнообразить ее эмоциональный лексикон, называя эмоции своими именами. А еще она сама как-то (порой!) сознательно подходит к собственным чувствам: вчера она заявила мне, что не хочет со мной разговаривать, поскольку она «не доскандалила». Понятия не имею, откуда в ней это, но благодарю ее за то, что она придумала для нас эту схему.

Да и вообще, общение и его разнообразные формы тоже несколько разбавляют этот поток безумия. Поскольку первые два года мы растили ребенка только вдвоем, то и все переломные моменты в ее взрослении нам приходилось испытывать только и исключительно на себе. Теперь у нее есть несколько сменяющих друг друга и приходящих раз в пару недель бебиситтеров, друзья и воспитатели в саду. Всем им тоже достается немного ее кризиса трех лет, и это немного разгружает психологическую обстановку в семье.

Три кризиса научили меня тому, что пока они властвуют над ребенком, он себе не хозяин — и именно это знание выручает меня в моменты, когда я хочу разбить в доме всю посуду, сбежать в лес и сделать вид, что всего этого никогда не было.

Но самое главное — я не ожидаю того, что все будет так, как я ожидаю. Это вносит определенный хаос в жизнь (которого, в общем-то, и так хватает), но позволяет оставаться в рамках собственных возможностей, постоянно накачивать мышцы дзена и терпения и знать, что ну это просто такой период, а родительство вообще не курорт.

Поделись статьей с друзьями