Мои воспоминания из детства начинаются с полуподвального помещения на территории детского сада, где Серега Иваненко из соседней группы обещал показать мне свой пенис. Ладно, какой пенис, — писюн. Это сейчас мы учим детей называть вещи своими именами, а в начале девяностых слово «пенис» больше походило на прибалтийскую фамилию.
Как и большинство детей того времени, об устройстве своего тела я узнавала во дворе. Мы хохотали над словом «цыцки», а самые прогрессивные рассказывали, что дети появляются через дырочку в попе (если честно, во время потуг в роддоме я в это даже поверила). Все слова, связанные с первичными половыми признаками, считались у нас «плохими» и поэтому активно использовались в качестве оскорблений. Обсуждать тело со взрослыми было как-то стыдно, особенно самим взрослым.
Наступил пубертат (о котором никто нам не рассказывал) и оказалось, что все то смешное и стыдное, над чем мы угорали в детстве, происходит с нами. И вот тут начались проблемы.
Одни девочки плакали оттого, что у них начались месячные, другие переживали, что у них не растет грудь, мальчики мучились с ломающимся голосом и пушком над верхней губой. Я до ужаса боялась «протечь» в школе, потому что сильнее позора, мне казалось, не существует. Тех, кто столкнулся с угревой сыпью, считали грязнулями, ведь такое случается только из-за плохой гигиены. А о сексе мы знали только в контексте чего-то плохого. Все это конкретно усложняло и без того непростую подростковую жизнь.
Можно ли было избежать всего этого? Легко! Если бы тема тела с детства обсуждалась не только, как что-то запретное и стыдное, если бы с нами говорили о половых различиях не только с ракурса «заниматься сексом до брака – грех!», то жизнь подростка была бы намного легче. Мы бы все равно ненавидели мир, но уже по другим причинам.
Моей дочери четыре года. Она бежит в кровать с книжкой для вечернего чтения и криками: «Давай сегодня про вагины!». Окей, доченька, драконы, вагины – какая разница. И то и другое помогает тебе понять себя и этот мир.
Я хочу, чтобы дочь не стеснялась своего тела, понимала, что с ним происходит и знала, что это нормально. И начинать говорить об этом нужно уже сейчас. Не чуть попозже, когда подрастет, а вот прямо сейчас, но на понятном для ее возраста языке. Делать это сложно, потому что так уж воспитано наше поколение, что при слове «вульва» многие до сих пор начинают нервно хихикать. Но некомфортно это только для нас, и все что мы должны сделать – это не передать этот дискомфорт детям. Вот что помогает мне в этих вопросах: