Лавка
Рассылка
Интересное по теме
Где она была: страшная и странная история Полетт Гебара-Фара
Запутанная история одного несовершеннолетнего преступника.
Утром 7 января 1946 года Джим Денган заглянул в комнату своей шестилетней дочери Сьюзан, чтобы разбудить девочку в школу. Еще не доходя до порога он ощутил: что-то не так. Его дочь всегда спала с приоткрытой дверью, а теперь он смотрел на закрытую. Попав в комнату, Джим понял, что ситуация еще серьезнее, чем ему казалось — Сьюзан в комнате отсутствовала, а ветер, влетавший в открытое окно, шевелил занавески. Сьюзан пропала.
Денганы были небогатой семьей — Джим госслужащий, его жена — домохозяйка. У них было две дочери, состоятельные соседи в виде хозяев многоквартирного здания под боком, и полное отсутствие преступных связей. Казалось бы, похищать их ребенка никому бы и в голову не пришло! Руководствуясь этой мыслью, Джим осмотрел комнату Сьюзан, поискал в комнате ее старшей сестры, надеясь, что девочка просто над ним подшучивает, и, не откладывая дело в долгий ящик, вызвал полицию.
Стражи порядка осмотрели дом более тщательно и сделали несколько открытий. Во-первых, похититель все же оставил письмо с требованием выкупа. Все по-классике: просил 20 тысяч долларов мелкими купюрами, наставлял сжечь письмо по прочтении и предостерегал от обращения в полицию. Но сделал он это не в том месте, где записку могли легко найти, а в кухне. Листок бумаги валялся на полу, практически под шкафом, и при первоначальных поисках остался незамеченным.
Следовательно, одно требование преступника УЖЕ было проигнорировано — полиция оказалась в курсе похищения. Денганы не могли выполнить и другое требование — заплатить выкуп. Джим получал за год около 3000 долларов, какие 20 тысяч, помилуйте! Требование сжечь записку тем более никто принимать всерьез не стал, и улику отправили на почерковедческую и криминалистическую экспертизу.
Исследование не дало практически ничего: на записке была целая куча отпечатков пальцев, да только большинство из них оказались смазанными и не относящимися к преступнику. Видимо, этот листочек бумаги вел крайне активную социальную жизнь до того, как злоумышленник изложил на нем свои требования. Только один смазанный и нечеткий отпечаток признали относящимся к преступлению. Почерковеды отметили, что похититель писал с ошибками, небрежно, и был, видимо, не особо образованным. Запомните этот факт!
Второе открытие, сделанное полицией — это способ проникновения в дом. Под окном комнаты Сьюзан обнаружилась деревянная стремянка. Ее хозяином был владелец ближайшего кафе, но лесенку он хранил на улице, так что стащить ее мог кто угодно.
У правоохранителей аж дежавю случилось: один в один «дело ребенка Линдберга»! Но следы, в отличие от последнего, никуда не вели, хоть и указывали на неопытность преступника. Что же говорило о том, что похититель — новичок в киднеппинге?
Начнем с выбора цели. Денганы были небогатой семьей. В принципе, похитить ребенка можно было и у них, но выкуп стоило просить меньший. Следовательно, преступник не следил за потенциальными жертвами и не прикидывал их платежеспособность. Есть вариант, что похититель нацеливался на богатых соседей — тоже семью с детьми. Но если он так промахнулся, то ему, опять же, явно не хватало опыта.
Место оставления записки тоже оказалось красноречивым. Опытный киднеппер сунул бы письмо в кроватку, налепил бы на дверь комнаты ребенка, или еще как-то привлек к ней внимание. В его интересах, чтобы записку нашли до приезда полиции. И что делает наш похититель? Он сначала уносит ребенка, а потом уже на улице вспоминает про требование выкупа! Судя по всему, письмо он попросту забросил в открытое окно кухни. Бывалые преступники так не делают.
Способ проникновения в дом был безупречен, но его даже не попытались сокрыть. Следовательно, во-первых, у преступника не было машины — иначе он увез бы лестницу без проблем. И уж коль скоро он ее бросил на месте, то напрашивается вывод, что в это время у него руки были заняты более важной и тяжелой поклажей — то есть девочкой. А уходил он пешком.
Нет, все детали преступления просто-таки кричали о том, что оно было выполнено дилетантом. И тем досаднее было то обстоятельство, что твердых улик обнаружили очень мало.
Джим Денган выступил на радио с обращением к похитителю: просил того отпустить дочь и извинялся, что полиция вмешалась. Преступник несколько раз звонил, но до вопроса о передаче выкупа ни разу так и не дошел — бросал трубку. В конце концов в полицию поступил еще один анонимный звонок. Стражам порядка посоветовали обыскать канализацию. История, к сожалению, не сохранила сведений, был ли этот аноним тем же самым, кто требовал выкуп. Но полицейские послушались, и некоторое время спустя обнаружили в нескольких коллекторах вокруг района расчлененное тело девочки.
Теперь у правоохранителей на руках оказалось убийство. Судмедэкспертиза показала, что девочка была задушена сразу после похищения, а преступник, по-видимому имел какой-то опыт, связанный либо с хирургией, либо с разделкой туш животных. Как выразился коронер: «Не каждый рядовой врач сумел бы это сделать так чисто». Время смерти Сьюзан оценивалось приблизительно, и варьировалось от полуночи до часу ночи, то есть ее убили сразу после похищения. Теперь нужно было искать место преступления.
Патологоанатом отметил уверенность и точность злоумышленника, но также он заявил, что без нормально света, уединения и наличия воды похититель вряд ли бы справился. Следовательно, надо было искать открытое в ночное время помещение с хорошим освещением и водопроводом. Довольно быстро полицейские его нашли — это оказалась прачечная. Разобрали водостоки — обнаружили кровь. В печке среди углей лежали маленькие косточки. Правда косточки в итоге оказались куриными, но на момент обыска полицейские об этом не знали.
Дело было резонансным, общественность давила. Не удивительно, что стражи порядка хотели как можно быстрее схватить хоть кого-нибудь, кого можно связать с убийством. На роль подозреваемого они определили дворника — Гектора Вербурга. Полицейские были настолько уверены в том, что задержали нужного человека, что в нарушении всех правил даже предъявили его прессе: «Смотрите, злодей пойман!» На Вербурга чудовищно давили: к нему не пускали адвокатов, его пытали — подвешивали со связанными за спиной руками. Жене подозреваемого угрожали отобрать все накопления, если она не опровергнет алиби мужа. Но даже под таким давлением Вербурги «колоться» не желали. Гектор отрицал любую причастность к похищению, а его супруга твердила, что муж был с ней, пока не ушел на работу в 5:30 утра. В конце концов полицейским пришлось пустить к арестованному адвоката. Юрист не оставил от обвинения камня на камне, а Вербурга пришлось отправить в больницу, потому что у него отказали руки после подвешиваний в камере. Позже он судился с департаментом полиции Чикаго, и его иск удовлетворили в полном объеме.
Вообще-то, если подумать головой, а не желанием выслужиться, непричастность дворника была очевидна. Вербург был 65-летним, довольно полным человеком, страдал сильной близорукостью, и попросту не мог лазить по окнам, а потом профессионально расчленить труп. Более того, сама территория, по которой преступник прятал останки, как бы намекала, что он был силен. Сьюзан весила для своего возраста прилично — больше 30 килограммов, а убийца кроме того, что носил ее, еще и тихо открывал канализационные люки!
Полиция не хотела отказываться от удобной версии и похватала еще нескольких дворников. Но те либо предъявляли алиби, либо спокойно проходили полиграф, либо делали и то и другое.
Второе дыхание расследованию придала находка орудия убийства — самодельной удавки из куска провода. Сама удавка мало что давала расследованию поскольку отпечатков и на ней не было, но преступник завернул ее в платок, прежде, чем выбросить. А на платке была метка прачечной с именем владельца — С. Шермана. Полицейские воспряли духом, и нашли некоего Сидни Шермана. Они отправились по указанному адресу, но обнаружили, что Шермана и след простыл, а в его квартире осталось довольно много вещей. Сидни объявили в национальный розыск и вскоре обнаружили аж в Огайо. Оказалось, что платок принадлежит не ему, из дома он уехал после ссоры с подружкой, а вещи, оставленные при переезде, были ее подарками. У мужчины было довольно серьезное алиби и он без проблем прошел полиграф.
Настоящим владельцем платка оказался летчик Сеймур Шерман, проживающий в Нью-Йорке. У него алиби было еще внушительнее — на момент похищения Сьюзан Денган он находился в Европе. Платок Сеймур признал, но заявил, что потерял его бог знает сколько времени назад. Кто нашел платок, и как он оказался в Чикаго, Шерман не знал. Еще один след завел в тупик, а общественность продолжала бурлить.
Пресса начала спрашивать: не причастен ли к убийству Сьюзан «убийца с помадой»? Вопрос логичный, ведь оба дела вела одна команда детективов. Но руководитель расследования отвечал на вопросы репортеров, что не видит между преступлениями никакой связи. И не мудрено!
5 июня 1945 года в своей квартире была найдена мертвой Жозефина Росс. 43-летняя мать троих детей, дважды в разводе, она не имела недоброжелателей. Бывшие мужья и любовник, от которого Жозефина со дня на день ждала предложения, имели прочное алиби.
Женщину убили с помощью ножа — смертельными оказались ранения горла, но и остальное тело было довольно сильно исполосовано. По-видимому она боролась с преступником, потому что у Жозефины хватало защитных ран, а в кулаке она сжимала клок темных волос.
Полиция решила, что убитая помешала ограблению, не вовремя вернувшись домой, а преступник запаниковал и пустил в ход оружие. Это была логичная версия: квартира перевернута, однако ничего ценного не пропало, а порезы преступник попытался прикрыть, как будто не мог вынести их вида. Все указывало на импульсивного грабителя, который пожалел о содеянном сразу же и сбежал, не успев прихватить ценности. Каяться он, однако, не спешил, а все отпечатки на месте происшествия были качественно затерты. Убийцу искали, но безуспешно — вал послевоенной преступности не давал полицейским более пристально присмотреться к казавшимся рядовому делу.
Но 20 декабря 1945 нашли мертвой разведенную Френсис Браун. На месте преступления была та же самая картина: убитая женщина получила множественные ножевые ранения (скончалась она, однако, от выстрела в голову), следы борьбы, затертые отпечатки (кроме одного, смазанного), попытки скрыть тело под домашним текстилем… И в этом случае из квартиры ничего не пропало. Около четырех часов утра соседи слышали выстрел, а ночной портье видел нервного худого мужчину 30-40 лет на вид. Составили фоторобот, собирались искать, но тут случилось убийство Сьюзан Денган, которое оттянуло все силы на себя. Впрочем, в этом преступлении было кое-что весьма примечательное: убийца оставил на стене надпись помадой: «Ради всего святого, поймайте меня, пока я не убил снова. Я не могу себя контролировать». Эта деталь просочилась в прессу, и неизвестного маньяка прозвали «убийцей с помадой».
Общественность была напугана и заинтригована: не этот ли злодей похитил и убил маленькую Сьюзан? Что ж, на первый взгляд на это ничто не указывало.
Так что, на первый взгляд, Жозефину Росс и Френсис Браун убил один человек, а Сьюзан Денган — совсем другой. И обоих нужно было искать.
В то время, пока в Чикаго шло расследование, в Финиксе, штат Аризона, случилось очень неприятное происшествие. Ричард Расселл Томас в пьяном виде попытался принудить к интиму родную дочь, девочку 12 лет. Девочке удалось от него ускользнуть. Она пожаловалась маме, та позвонила в полицию, и наряд принял неудавшегося насильника. Пока Томас был пьян, он толкал женоненавистнические речи и намекал, что Сьюзан Денган убил именно он.
И действительно, во время убийства Ричард находился в Чикаго, отлично знал район, где произошло похищение, а также уверенно описывал обстановку дома Денганов. Даже протрезвев, он продолжал петь соловьем. Позже, правда, отказался от своих слов, но подозреваемым он был перспективным. Однако в его виновность чикагская полиция не очень верила, ведь у них был, как им казалось, более перспективный кандидат на роль убийцы — 17-летний Уильям Хайренс.
Уильям был, говоря современным языком, компульсивным вором.
Родители мальчика в свое время не успели развестись и решили «сохранить семью ради ребенка». Поначалу казалось, что их план работает, но потом грянула Великая депрессия и жизнь в семье стала совершенно невыносимой. Супруги Хайренс постоянно ссорились из-за денег: Маргарет Хайренс ругала мужа за траты, за неумение зарабатывать, за то, что ей приходится работать самой, когда она могла бы сидеть дома с детьми….
Уильяма все эти скандалы очень нервировали. Он и так был в постоянном стрессе из-за бедности, а крики и шум усиливали его беспокойство. Уилл отлично учился в школе, посещал кружки, увлекался коллекционированием бабочек и авиамоделизмом, но компании сверстников избегал, потому что дети тоже орут. А воплей Уильяму и дома хватало.
Он старался экономить, в разговорах с родителями обходил десятой дорогой тему денег и очень боялся, что какие-то траты на него могут подкосить его и без того хрупкую семью. Однажды в возрасте десяти лет Уилл упал на детской площадке и то ли сломал, то ли вывихнул руку. Так вот, этот ребенок попытался ее самостоятельно вправить, чтобы не идти в больницу и не тратиться на лечение. Короче, финансы Уильяма очень волновали, потому что их отсутствие неблагоприятно сказывалось на «погоде в доме».
Именно поэтому мальчик решил сам устроиться на работу, будучи еще семиклассником. Он получил должность курьера и очень гордился тем, что вносит свой вклад в семейный бюджет. Но однажды случилось страшное: Уилл обсчитался. Он забыл забрать сдачу с заказа, а там был целый доллар! Большие деньги в 1946 году, по нашим временам — почти 17 баксов. Не было у мальчика таких средств, а он точно знал, что их придется вернуть начальнику. Парень запаниковал, но работу не прервал — он отправился доставлять следующую посылку. И вот, проходя по коридору многоквартирного здания, Уильям увидел приоткрытую дверь. А за дверью на туалетном столике лежала сумочка. Как будто что-то толкнуло мальчика под руку, и он выхватил сумочку через дверь, выудил из нее долларовую купюру, а потом вернул сумку на место!
Облегчение его было колоссальным. Теперь у него был доллар, чтобы вернуть начальнику, ему больше не грозило увольнение, он получит свою зарплату без урезания, родители будут довольны, короче, жизнь прекрасна. Уилла немного мучили угрызения совести, но он успокаивал себя тем, что квартира, откуда он стащил деньги, казалась богатой. Один раз же не считается?
Но, к сожалению, одним разом дело не ограничилось. Всякий раз, когда Уилл испытывал стресс, ему хотелось снова испытать то самое чувство облегчения, которое возникло после кражи доллара. И мальчик начал воровать. Его работа курьера позволяла ему вычислять богатые дома и незаметно в них пробираться. Он был чрезвычайно осторожен, практически неуловим. Краденное он не сбывал, а прятал в тайниках, деньги приносил родителям.
Но цикл «тревога-воровство» продолжал развиваться. Теперь он терзался еще и чувством вины, а, кроме того, мальчик постоянно боялся попасться. Чем больше он тревожился, тем чаще его тянуло что-то украсть, чтобы усмирить тревогу. Но чем больше он воровал, тем сильнее тревожился. Закончилось все тем, что полиция, расследовавшая серию краж, в 1942 году заприметила подростка, который что-то прятал. Юношу задержали, и при нем нашли краденый пистолет. А в одном из его тайников нашли еще несколько.
Хотя Уильям признался в 11 кражах со взломом, полицейские были недовольны — у них было на руках больше, к тому же, некоторые из них закончились поджогом. Они требовали от Хайренса признания и в них. Маргарет, мама Уильяма, решила, что проще всего дать стражам порядка то, что они хотят. Она уговорила сына взять на себя вину, и Уилл согласился. Поскольку в тюрьму 13-летнего отправить было нельзя, сошлись на том, что он поступит в исправительную государственную школу на год.
Католическая школа для мальчиков очень понравилась Уиллу. Там было просторно, легко можно было найти уединение, и там никто не скандалил из-за денег. Мальчик отлично учился, его обожали учителя, он нашел друзей. То, что должно было стать наказанием, обернулось отдыхом и исцелением — Уильяма совсем не тянуло воровать в школе. Персонал был им крайне доволен, и тревожил их только его список для чтения — Уилл выбирал очень умные, серьезные книги и закапывался в них с головой. «А как же прогулки и игры?» — вопрошали учителя. Но Хайренс был всем доволен. Домой он ехал преисполненный надежд и окрыленный.
Но после возвращения стало ясно: ничего не поменялось. Родители все так же ссорились, денег все так же не было. Даже хуже — счета за школу пробили огромную дыру в скромном бюджете Хайренсов. А кроме того, в тесной чикагской квартирке Уилл чувствовал себя запертым — по контрасту со школой, где он мог посидеть в саду или уйти в библиотеку.
Очень быстро Уильям почувствовал желание снять стресс знакомым и привычным способом. Снова он устроился курьером, снова примечал богатые дома, снова воровал… Но эта серия краж продлилась совсем недолго — в начале августа 1943 года его поймали.
Этот арест сопровождался избиением. Маргарет была намерена снять побои и довести дело до суда, но полицейские пригрозили ей, что ее сопротивление сделает сыну только хуже. Уилл согласился молчать о побоях, признал вину и снова отправился в исправительную школу, на этот раз на два года.
Похоже, что все проблемы Уильяма скрывались в маленькой чикагской квартирке, потому что попав в исправительную школу, он снова расцвел. Его не мучило желание воровать, распорядок дня и полный пансион делали жизнь предсказуемой, все, что ему оставалось — это спокойно учиться. И, о, как он это делал! Парень буквально грыз гранит науки, запоминал слету куски текста в самых заумных книжках, легко участвовал в дискуссиях и коллоквиумах. Про физическую форму тоже не забывал и пробовал себя в спорте. К 1945 году он добился настолько впечатляющих успехов, что преподаватели даже дали ему рекомендацию для поступления в Чикагский Университет — в то время действовала экспериментальная программа, по которой одаренные подростки могли не доучиваться в школе, а сразу отправляться в вуз.
Так что с одной стороны Уильям Хайренс был малолетним уголовником, а вот с другой — перспективным 16-летним студентом одного из лучших университетов страны.
Осенью 1945 года он с большим энтузиазмом приступил к учебе.
Но старые проблемы никуда не делись: родители все так же орали друг на друга, денег все так же не хватало, а учебу надо было оплачивать. От помощи отца и матери Уильям отказался — они и так еле сводили концы с концами. Помощь родственников, предложенную не слишком деликатно, гордый Уилл тоже отверг. Он хотел пробиться сам, рассчитывая только на себя.
Уильям устроился на несколько работ, жил с родителями, добирался до университета вместе с отцом, едущим на службу, и возвращался с ним же. Такая жизнь буквально генерировала нервное напряжение, а тут еще учеба, новые знакомства, сессии, экзамены! Не удивительно, что Уилл снова сорвался. В этот раз он был осмотрительнее, воровал, в основном, военные облигации. Еще он научился сбывать краденное, но финансы все равно пели романсы.
Парень, конечно, боялся попасться. Это был совершенно новый уровень стресса, потому что теперь ему было, что терять: второй раз стать студентом Чикагского Университета после отсидки в исправительной школе у Уилла вряд ли получилось бы. И он боролся со своей зависимостью, как мог: переехал в кампус, записался во все студенческие активности, которые только были, загрузил себя учебой с головой…
Уильям был высок, хорош собой, отлично танцевал. Несмотря свою юность, он пользовался популярностью и уважением. А на кружке по танцам все девушки мечтали встать с ним в пару. Так что довольно скоро он влюбился — и даже планировал когда-нибудь в будущем жениться на своей Джоан.
Казалось, что у него отличная, насыщенная жизнь, но внутри парня снедало беспокойство. Он боялся снова сорваться, он боялся разоблачения, он боялся, что девушка и друзья узнают о его скромном «хобби». Из-за постоянного нервного напряжения Уилл даже просел слегка в учебе.
В один далеко не прекрасный день он поссорился с преподавателем немецкого из-за своего перевода. Он был так зол, что решил уйти с пар. Вскоре у него должно было состояться свидание с Джоан, и Уильям решил захватить денег, чтобы не ударить в грязь лицом перед подругой. С прежних воровских времен у Хайренса остались военные облигации, поэтому он взял две на общую сумму в тысячу долларов и отправился их обналичивать на почту. Тысяча долларов — это очень много. В 1946 году за эти деньги можно было купить новенький автомобиль. Покупать его Уилл, конечно же не собирался: он хотел немного шикануть перед своей девушкой, а большую часть средств потратить на текущие нужды и помощь родителям.
Но размер суммы мог привлечь нежелательное внимание. Опасаясь грабежа, Уильям прихватил с собой пистолет. А почта оказалась закрыта.
Это последнее невезение переполнило чашу терпения юноши и он, впервые за несколько месяцев, сорвался. Он пошел в хорошо знакомый ему многоквартирный дом, нашел пустую открытую квартиру, проник в нее и стащил со стола бумажник. Но его заметили соседи. Они подняли крик — Уильям поднял оружие. Он велел семейной паре оставаться на месте, а сам попытался скрыться. Но мужчина оказался не из робких и погнался за вором.
Погоня привлекла внимание полиции, в итоге Уильяма зажали в угол. Стражи порядка утверждали, что он выстрелил, Уилл божился, что нет. Как бы там ни было, инспектор-то точно начал стрелять. Он промахнулся, а испуганный Хайренс кинулся на полицейского и начал драку. Тут подбежал напарник избиваемого и вырубил Уилла стопкой цветочных горшков. Так парень оказался сначала в больнице, а потом в полиции — с обвинением в грабеже, незаконном владении оружием, нападении на стража порядка при исполнении и сопротивлении при аресте.
Куда уж хуже-то, но хуже быть могло. У Уильяма сняли отпечатки пальцев, и один из них частично совпал со смазанным отпечатком на записке с требованием выкупа. Говоря честно, совпадение не было достаточным для того, чтобы предъявлять обвинения — 9 из 14 признаков. Для того, чтобы улику сочли достойной в ФБР, нужны были не меньше 12 совпадений. Но это была полиция Чикаго, и она могла быть менее щепетильной. Еще один отпечаток совпадал с отпечатком из квартиры Френсис Браун.
Стражи порядка принялись с усердием копать под Уилла. Его допрашивали без адвоката, к нему не пускали родителей, его били. Когда признания в убийстве Сьюзан Денган не последовало, полиция решила применить «сыворотку правды» — пентотал натрия.
И вот под действием пентотала Уильям Хайренс наговорил такого, что волосы дыбом вставали. Откуда-то вылезло признание в наличие второй личности по имени Джордж и провалов в памяти. Потом он признался, что испытывал оргазм от проникновения в чужое жилище. Рассказывал об убийствах Френсис Браун и Жозефины Росс.
Конечно «сыворотка правды» на самом деле не дает 100-процентной гарантии. Ради бога, это наркотик, который лишает человека сил на придумывание складной лжи и только! Вместе с тем, он вызывает болтливость и угодливость — допрашиваемый очень хочет рассказать следователю то, что следователь от него просит. В итоге можно получить правду, а можно — набор нескладных фантазий и рассуждений на тему. Чем было признание Уильяма, трудно сказать. Молва уже признала его виновным.
Полицейские обыскали его жилье и нашли маленький скальпель, которым Уилл правил военные облигации. Они тут же решили, что это — орудие расчленения. Коронер возражал, пришлось искать другое объяснение. Его книги сочли подозрительными. От его алиби на ночь убийства Сьюзан Денган отмахнулись. Его попросили воспроизвести записку похитителя и признали почерки схожими. Орфографическую ошибку, которую старательный Уилл скопировал, помня о ней из газет, объявили доказательством вины. Первый допрос с применением полиграфа указывал на невиновность — его сочли неубедительным.
Все это время в прессу в режиме реального времени просачивались подробности полицейского расследования. Журналисты еще до суда рассказывали о виновности Уилла, о кровавых деталях его злодеяний. Полицейские чины бодро отчитывались об успехах, а адвокат советовал признать вину.
В итоге совершенно дезориентированный Уильям Хайренс на суде зачитал признание в трех убийствах, во время опроса прокурора продемонстрировал незнание многих важных деталей и явное следование газетным версиям, позволял поправлять себя обвинителю и выглядел явно сдавшимся. Признаться — значило получить пожизненное. Но пожизненное — это лучше, чем электрический стул.
5 сентября 1946 года Уильяма признали виновным и приговорили к нескольким пожизненным срокам. Это была сенсация — красивый, талантливый 17-летний подросток оказался монстром!
Впрочем, всю дальнейшую жизнь он это отрицал. Уже в вечер после суда он сказал шерифу, что не убивал ни Сьюзан, ни остальных. Хайренс отстаивал свою невиновность годами, требовал пересмотра дела, но все было бесполезно. В 2012 году он умер в тюрьме от осложнений диабета.
То, как шло следствие, возмущает наших современников вне зависимости от того, был виновен Хайренс или нет. Его права многократно были попраны. К нему применяли дискредитировавшие себя давным-давно техники допроса. Пресса еще до суда создала об Уильяме негативное мнение. Присяжных, не читавших газет, невозможно было днем с огнем сыскать. Улики были слабы, ссылки на потерю памяти в случае ошибок в показаниях — подозрительны. По сути, человека осудили на основе признания — «царицы доказательств» (что для людей, выросших в СССР, выглядит втройне подозрительно).
Был ли Уильям Хайренс «убийцей с помадой», который умолял, чтобы его остановили? Современные детективы-любители считают, что не был. Да, конечно он являлся преступником, вором-рецидивистом. Но прервал ли он жизнь Сьюзан, Френсис и Жозефины?
Дело в том, что у Хайренса явно присутствовала тяга к огнестрелу, а не к ножам и удавкам. «На дело» он ходил либо без оружия, либо с пистолетом. Откуда тогда зарезанные женщины? На суде Уильям утверждал, что выкинул охотничий нож из поезда, но пути даже не стали обыскивать! Ну выкинул и выкинул орудие преступления, главное доказательство вины и надежную улику, что тут такого? Признается же!
Далее. Первый и последний случай агрессивного поведения парень продемонстрировал при аресте. До этого он дрался разве что в секции по вольной борьбе, и то в рамках тренировки и без излишеств. То есть, ни мучения животных, ни хулиганства, ни вызывающего поведения парень не демонстрировал. Свою привычку к воровству он считал постыдной и тщательно скрывал. А тут — три убийства. Маньяки в столь юном возрасте еще не умеют носить надежную маску, где-то его жестокая натура должна была проявиться, но не проявлялась.
Установлено, что насилие к несовершеннолетнему полицейские применяли. Более того, по этому же делу они его и раньше использовали для выбивания показаний — и никого это не смутило.
А физических доказательств было исчезающе мало — два смазанных отпечатка. С такими вводными засадить кого-то на пожизненное — это надо еще суметь.
Но почему «помадный» убийца перестал действовать после ареста Хайренса? На это у детективов любителей есть две обоснованных версии.
Первая: убийцей был Ричард Расселл Томас. Как раз в это время он попал в поле зрения полиции из-за сексуалных домогательств к дочери, плюс, будучи пьяным признался в убийствах… Если он не сел за попытку растления (а о его судьбе мы не знаем!), то в дальнейшем должен был держаться тише воды, ниже травы. Кстати, он подходил под описание ночного портье и был темноволос.
Версия вторая, еще более интересная: все убийства совершили разные люди по разным мотивам. В случае Жозефины Росс имело место неудачное ограбление. Красавице-музыкантше Френсис Браун мог мстить отвергнутый поклонник, который своей запиской запутал следствие. Вы вот знаете, что в моем родном селе лет 20 назад произошло убийство, а злодей написал на теле девушки помадой: «Я вернусь. Наполеон»? Теперь знаете. А оказался не маньяк, а пьяный скот, который вовсе не планировал дальнейших убийств. Но какие строились версии!
А что Сьюзан Денган? Любители тру-крайма подозревают, что ее действительно похитили ради выкупа. Преступник просто недооценил физические кондиции девочки, которая была крепенькой и могла сопротивляться. Поэтому он, чтобы не привлекать внимания, ее задушил, избавился от тела и поставил крест на своей идее получить выкуп. Родителям звонили совсем другие люди, студенты, которые не имели к убийству никакого отношения (однако сели на хорошие сроки за мошенничество).
Как на самом деле было дело, теперь уже не установить. Все теоретически причастные либо совсем пожилые люди, либо уже мертвы. А случай «убийцы с помадой» вошел в анналы тру-крайма, как один из самых зловещих и самых слабых с точки зрения доказательной базы.