Читатели НЭН
24 August 2020

«В момент, когда я приняла решение не пользоваться соской, началась война»: как одна мама отказалась от идеи приучения ребенка к пустышке и что из этого вышло

Давать или не давать ребенку соску, каждая семья решает самостоятельно. Но сейчас все больше родителей, которые отказываются от этой идеи, например, потому, что настроены на длительное грудное вскармливание, считают, что пустышка может помешать ребенку донести до родителей информацию о голоде или эмоциональной перегрузке или переживают за формирование прикуса малыша. Журналистка, создательница и ведущая телеграм-канала о новой этике в детских книгах Mamаrnazi Наталья Бесхлебная рассказывает, как отказ от соски привел к разногласиям в ее семье.

Случилось так, что беременность, роды, а также первые месяцы жизни моего ребенка прошли в Португалии. Здесь я столкнулась и с вопросом о том, хочу ли я давать соску.

«Соска – ужасный девайс, – сказала доктора Граса, основательница местной прогрессивной клиники для кормящих матерей, – она успокаивает родителей, а не детей, я своей дочке соской испортила прикус».

«Соска совершенно безопасна, – медленно и отчетливо проговорила безупречная как робот доктора Марианна из государственного Центра здоровья, – главное, перестать использовать ее после года».

«Не всем детям она нравится, – уклончиво ответила Мария, бесплатная консультантка по грудному вскармливанию из движения Vamos dar de mamar («Давайте кормить грудью») с огромным крестом на шее, – Я учу вместо соски давать детям палец, посмотрите на мой палец, дети его любят, сколько их его пососало!»

Надо сказать, что в Португалии соски не редкость не только в устах младенца, но и во ртах подросших детей лет четырех.

Насмотревшись на это, я решила, что у меня и адептов соски непреодолимые эстетические разногласия. Я стала сторонницей идеи, что соска затыкает ребенку рот, в то время как нужно позволить ему выразить свои эмоции и разобраться, в чем их причина. Как выяснилось, в момент, когда я приняла решение не пользоваться соской, началась война.

В первой фаланге, конечно, на меня шли бабушки и дедушки. Моя мама, узнав, что ребенок просыпается по ночам, была порядком взволнованна, как будто регулярный плач новорожденного – не обычное дело, а симптом каких-то серьезных отклонений. «Ребенку срочно надо дать соску», – безапеляционно заявила она в мессенджере. Однако мамину атаку мне отбить удалость.

Родители со стороны отца так легко не сдавались. Их общение с нами всегда базировалось на каком-то фундаментальном вопросе бытия. Например, пока не был известен пол ребенка, при каждой встрече или созвоне они спрашивали – ну что, мальчик или девочка? Когда выяснилось, что у нас родится сын, вопрос сменился на «как вы его назовете?». Когда имя было выбрано, – на «нельзя ли выбрать другое имя?» На девятом месяце непрерывно спрашивали, когда же я, наконец, рожу. После чего я закалилась настолько, что вопрос «а не стоит ли все-таки дать ребенку соску?», отскакивал от меня как мячик от Рональдо.

Далее шла армия друзей и знакомых, практически каждый день вокруг меня кто-нибудь к слову говорил о «шуше» – так португальцы называют соску. Слово «шушуканье» приобрело для меня новый смысл – «шуша, шуша, шуша» – грохот орудий не утихал ни на минуту. То сестра партнера доверительно спросит, а в чем, собственно, проблема с шушей, то подруга друга партнера принесет в подарок чудесную эко-шушодержалку из деревянных шариков, напоминающую четки.

Что касается партнера, то поначалу он принял мой выбор, но быстро пал под обстрелами и каждый плач ребенка стал сопровождаться разборкой по поводу соски. Конфликт сгладила Мария, научившая нас давать вместо соски мизинец – этот фокус получался у отца ребенка лучше, чем у меня, что несколько восстанавливало баланс: как сказала доктор Граса, «отцам тяжелее отказываться от соски, у них нет груди». Доктор Марианна раз в месяц спрашивала нас голосом Сири, все ли в порядке, и хотя она была настолько идеальна, что тактично не возвращалась к теме соски, мне все время мерещилось: «шуша, шуша, шуша».

Тяжелая артиллерия явилась от куда совсем не ждали. Однажды к нам постучалась соседка снизу и сообщила, что очень озабочена громким плачем ребенка. Нет, она не наезжала, она спрашивала, не нужна ли помощь. Я сказала, да, конечно, нужна, заходите посидеть у кроватки, когда будет время, я буду пользоваться случаем и ходить в душ. Но соседка была очень занятой – она оказалась владелицей недвижимости, в том числе и бруталистской четырехэтажки времен Салазара, где мы снимали квартиру с, видимо, не очень хорошей шуша шумоизоляцией. В текущий момент соседка занималась куплей-продажей очередных квартир и совершенно не знала, когда зайдет в следующий раз. Но утром следующего дня я обнаружила на двери бумажный пакет с пришпиленной к нему распечаткой статьи о том, что ребенок, не получающий соски, может задохнуться во сне. В пакете лежали четыре (!) разных модели шуши.

К трем месяцам мой ребенок, как и многие другие дети, прекратил непрерывно плакать, и жизнь стала легче сама собой. Правда, вскоре сыну пришло время пробовать засовывать пальчики себе в рот и шушуканье стало сопровождаться запугиванием, что ребенок будет до старости сосать палец. «У нас в России в таких случаях говорят «до армии»», – кивала я в ответ.

Однажды, по возвращении в Россию, я гуляла с коляской по заснеженному лесу и вдруг остановилась у сосны. На сосне висела соска! В первый момент показалось, будто ее повесила доктора Марианна. Представила себе, как она пробирается по снегу в своем белом халате и вечных каблучках. В коляске, ни о чем не подозревая, тихо-тихо спал мой сын. Возможно, ему снилась шуша.

Читайте также
Не пропустите самое интересное
Оставьте ваш e-mail, чтобы получать наши новости
Спасибо, мы будем держать вас в курсе