Почему ребенок рыдает, когда у него забирают телефон: мама-нейробиолог нашла ответ не там, где искала

Научная журналистка Микаэлин Дуклефф получила докторскую степень по физической химии. Недавно она написала книгу «Дети дофамина» о том, как ей удалось отучить от экранной зависимости свою дочь Рози, а вместе с ней и всю семью. Дуклефф рассказала о своем опыте The New York Post.

По словам Микаэлин, она на собственном опыте ощутила, какое влияние соцсети оказывают на детей и как социальные сети загоняют родителей в ловушку, из которой, кажется, нет выхода.

«Мы разрешали нашей дочери Рози проводить перед экраном около одного-двух часов по вечерам, начиная с семи лет. Но со временем нам становилось все сложнее и сложнее отрывать ее от стриминговых приложений», — пишет она.

Когда таймер выключался, Рози будто превращалась в совсем маленького ребенка — начинала кричать и плакать. Однажды она спряталась под столом и лежала там в позе эмбриона, тихо всхлипывая, в течение 15 минут.

Дуклефф решила, что Рози безумно нравится то, что она смотрит, раз она так болезненно реагирует, когда ей говорят, что пора выключить экран.

«Это ставило меня в безвыходное положение. С одной стороны, я была сыта по горло ежедневной борьбой вокруг YouTube и Netflix, которая изматывала всех нас. С другой — испытывала чувство вины, лишая ее экранного времени. Какая мать лишает свою единственную дочь того, что ей так нравится?» — продолжает она.

В какой-то момент Микаэлин задумалась: а что если она неверно интерпретирует поведение Рози? Оказалось, истерики случались не из-за того, что девочке безумно нравятся эти приложения. На самом деле они вызывали у нее иное чувство: сильное желание.

Социальные сети давно обвиняют в том, что их приложения специально разработаны по типу «цифровых казино», чтобы дети проводили в них все больше времени. И ученые нашли этому доказательства, пишет Дуклефф.

В видеослотах (вид игровых автоматов) используется целый набор уловок, чтобы удерживать внимание. Человека побуждают продолжить играть и не выходить из приложения сутками. За последние 15 лет технологии, формирующие зависимость, совершенствовались, и их начали применять по отношению к играм и приложениям, которые создают для детей.

В частности, современные игровые приложения создают у человека ощущение, что он все ближе и ближе к крупному выигрышу. Ему кажется, что он совершенствуется и осваивает игру. В итоге он постоянно думает: «Еще пять минут, и я наконец-то выиграю», и продолжает играть, пока не закончатся деньги.

Социальные сети и стриминговые приложения работают по схожим принципам, говорит нейробиолог из Мичиганского университета Джонатан Морроу. Сначала приложение отслеживает поведение ребенка на платформе и отмечает, чего он хочет от его использования. Почувствовать себя частью дружеского круга? Новых впечатлений? Или просто поднять себе настроение?

А затем приложение попросту не дает ребенку того, что он хочет. С помощью ИИ и данных, собранных от миллиардов других интернет-пользователей, приложение предлагает посмотреть следующее видео, комментарий или пост — почти то, что хочет ребенок, но не совсем.

«А потом, может быть, через несколько кликов, ребенок увидит что‑то чуть больше похожее на желаемое», — объясняет Морроу.

Как и в случае со слот-машинами, в голове у ребенка постоянно повторяется одна и та же мысль: «Если я пролистаю еще пять минут, то наконец получу то, что ищу». Со временем эти приложения лишают детей радости и счастья, потому что вынуждают их гнаться за наградой, которую они никогда не получат.

Дуклефф поговорила с Морроу и другими нейробиологами и поняла, что совершенно неверено интерпретировала поведение Рози. Речь идет не об удовольствии, а о сильной тяге. Из-за этого девочка чувствовала себя крайне неудовлетворенной и расстроенной.

«Осознав это, я перестала чувствовать себя загнанной в ловушку. Впервые за все время жизни Рози у меня наконец появились силы и мотивация четко ограничить использование этих приложений, а также исключить те, которые вызывали самую сильную зависимость. Теперь я понимала, что эти ограничения не лишат ее чего-либо, а, наоборот, принесут ей больше удовольствия», — подчеркнула Микаэлин.

Дуклефф начала тщательно изучать, как формируются привычки, и разработала алгоритм, состоящий из пяти шагов, с помощью которого родители могли бы отучить детей от экранов.

Она предлагает сначала развить интерес ребенка к какой-нибудь деятельности офлайн, а уже потом лишать ребенка онлайн-развлечений. А затем поддержать новое увлечение ребенка всей семьей. Оно не должно восприниматься как очередное наказание.

«Например, моя дочь всегда хотела научиться ездить на велосипеде и доехать на нем до магазина на углу. И я начала поощрять Рози кататься на велосипеде в свободное время. Затем однажды вечером, набравшись смелости, я отменила просмотр видео после ужина. Все наши гаджеты я спрятала в сушилку. Когда Рози стала умолять показать видео, я сказала Рози, что наконец научу ее ездить на велосипеде до магазина», — рассказала Микаэлин.

Через неделю совместных поездок на велосипеде девочка стала все реже вспоминать о видео, которые обычно смотрела после ужина.

«Мы продолжали поощрять интерес Рози к различным занятиям в реальной жизни: ведение дневника, выпечка, вязание крючком. А потом заметили, что в нашей семье случилось нечто удивительное: мы все освободились от зависимости от экранов, и в нашем доме стало больше счастья, радости и умиротворения», — заключила Дуклефф.