Клуб НЭН
Школа НЭНИнтересное по теме
В 20 или в 40: лучший возраст для счастья материнства
Как в мире изменилось отношение к возрасту и что мы теперь имеем в виду, когда говорим «молодой», «взрослый» и «старый».
Еще несколько десятилетий назад тридцатилетнюю женщину в России вполне могли назвать «старородящей». Сегодня средний возраст российской матери — 29,8 года. И это уже никого не удивляет.
Люди дольше учатся, позже начинают жить отдельно от родителей, строят карьеру, откладывают создание семьи. Все это постепенно сдвигает возраст, в котором многие впервые становятся родителями.
Это видно и по статистике. Сегодня в России самая многочисленная группа матерей — женщины 30–34 лет. Не случайно в последние годы власти все чаще возлагают надежды именно на женщин 30–39 лет, считая, что именно они способны повлиять на демографическую ситуацию.
Кроме того, репродуктивная медицина активно развивается, и сегодня все больше женщин решаются на материнство после сорока — в возрасте, который раньше считался слишком поздним.
Только среди знаменитостей за последний год о беременности объявили 43-летняя Энн Хэтэуэй, Натали Портман, которой исполнилось 45 лет. И это вовсе не исключения.
В 2023 году в возрасте 53 лет второго ребенка родила Наоми Кэмпбелл, а 48-летняя Хилари Суэнк стала матерью близнецов. А здесь мы писали о других знаменитых женщинах, родивших детей после 40 лет.
Звезды лишь делают эту тенденцию заметнее. На самом деле возраст рождения детей растет не только в Голливуде, но и среди обычных семей.
В США в 2023 году женщин старше сорока, родивших детей, впервые оказалось больше, чем девушек младше двадцати.
Россия пока не перешагнула этот рубеж, но почти к нему подошла. По данным Росстата за 2023 год, число детей, рожденных женщинами старше сорока, уже почти сравнялось с числом детей, рожденных матерями младше двадцати.
Более свежих данных с такой возрастной разбивкой Росстат пока не публиковал, поэтому сказать, произошел ли аналогичный перелом, пока невозможно.
Если подобные изменения происходят сразу в разных странах, дело, скорее всего, не только в медицине и не только в желании людей позже заводить детей. Мы вообще иначе стали смотреть на возраст. Тридцатилетних больше не считают «слишком взрослыми», а сорокалетних — людьми, у которых все важные решения давно позади.
В начале 2000-х американский психолог Джеффри Арнетт заметил любопытную вещь. Все больше молодых людей перестали вписываться в привычную схему взросления. Они дольше учились, позже начинали работать по профессии, позже съезжали от родителей, вступали в брак и заводили детей.
Арнетт предложил назвать этот период «становящейся взрослостью» (emerging adulthood). По его мнению, между подростковым возрастом и привычной взрослой жизнью появился новый этап — примерно от 18 до 29 лет. Человек уже не ребенок, но многие решения, которые еще несколько десятилетий назад считались обязательными признаками взросления, теперь стали откладываться на годы.
Когда Арнетт впервые описал эту идею, она вызвала споры. Звучали мнения, что речь идет о поколении, которое просто не хочет взрослеть. Но со временем стало понятно, что дело не в инфантильности.
Изменилась сама жизнь. Высшее образование занимает больше времени, рынок труда стал менее предсказуемым, жилье — менее доступным. Многие сначала пытаются получить профессию, найти стабильную работу, разобраться с финансами и только потом задумываются о семье и детях.
Еще недавно у каждого возраста был почти готовый сценарий. В двадцать лет молодые люди учились и создавали семьи. К тридцати у большинства уже были и дети, и карьера. После сорока жизнь чаще воспринималась как продолжение уже выбранного пути. К 45–50 годам многие женщины становились бабушками. Сегодня эти границы становятся все менее жесткими.
И рождение детей после сорока — пусть и самое заметное проявление этих изменений, но далеко не единственное.
Меняются сами представления о том, что такое «слишком рано» или «уже поздно».
Девушки до двадцати сегодня очень редко осознанно планируют материнство — слишком уж много перед ними других возможностей. Да и окружающие чаще воспринимают их скорее как вчерашних подростков, чем как взрослых людей, даже если по закону они уже совершеннолетние.
Сорокалетние женщины в то же время учатся, меняют профессию, разводятся и начинают новые отношения. Многие именно в этом возрасте становятся мамами.
У каждой свои причины, но часто это происходит потому, что именно сейчас у них для этого есть финансовые возможности, время, здоровье и желание. И назвать таких женщин старыми, конечно, можно, но тогда стоит переосмыслить само определение. Ведь слова остались те же, а значения поменялись.
Кого мы сегодня называем детьми, молодыми или старыми, если в 25 многие только ищут свое место в жизни, а в 45 готовы начать ее заново?
И что, если старые понятия в новых реалиях только вредят?