Редакция
21 October 2019

«Самое страшное, что было в моей жизни — это просыпаться после наркоза в луже крови с осознанием: со мной нет моего ребенка»: монолог о потерянных беременностях

Сейчас, когда мы уже второй октябрь подряд публикуем истории женщин о перенесенных ими перинатальных потерях, нам ежедневно приходят письма от читательниц. Многие пишут, что только благодаря знакомству с чужими рассказами стали понимать, как часто, как больно и как внезапно все это происходит. Но ощутить, что подобный опыт — не только твой, очень важно. Это дает освобождение от вины и стыда. Об этом говорит наша читательница Катя: «Дорогой НЭН! До тебя мне было стыдно испытывать боль от потери долгожданной беременности. Стыдно об этом говорить. Спасибо, что ты освещаешь такие темы. Когда прошел стыд, мне удалось принять эту боль и смириться с ней». Вот история Кати.

Сейчас я мама двух радужных девочек — и это еще большее счастье, чем о котором я вообще могла мечтать.

Я была беременна четыре раза за последние четыре года, все беременности были разные. Мне жаль, что только один раз, в самый первый, я испытала безоблачную радость от двух полосок, а все остальные разы — страх потери с первых дней.

Я точно знаю, что самое страшное, что было в моей жизни, — это просыпаться после наркоза в луже крови с осознанием: «Со мной нет моего ребенка, они забрали моего ребенка». А самое странное счастье — когда блюешь, от этого больно, потому что не ела ничего, кроме воды из душа (да, блин, из душа, потому что она вкусная), но осознаешь, что это косвенный признак того, что беременность все еще развивается.

Первая беременность случилась почти через год после начала планирования и замерла на пятой-шестой неделе, на восьмой это обнаружили и сделали чистку. Было ужасно, истерика перед операцией такая, что до сих пор жаль врачей, которые ее слушали. Ну еще бы…


Утром началась мазня, я пришла к гинекологу, назначили поддержку. Мазня усилилась, вызвала скорую, а в больнице врач мне говорит, мол, ну да, замерла, мест нет, езжай домой. Я и поехала, а к вечеру совсем полилось, снова скорая и другая больница, вот там я и рыдала... Спасибо анестезиологу (вроде), которая сказала, что у нее тоже замерла первая беременность, а потом родились трое детей. Страшно и больно вспоминать.

Мне разрешили новую беременность через полгода, она случилась через семь месяцев. Токсикоз с первых дней и до самого конца, постоянно рвало. Утром встала — в туалет, рвота, собралась на работу, перед выходом опять, приехала на работу — бегом в туалет, опять. Меня укачивало даже от ходьбы. Постоянно тянул живот, в больнице лежала с угрозой, но сбежала оттуда, потому что лежала в одной палате с людьми, болевшими гриппом. С работы в отпуск ушла на пятом месяце, спасибо моей администрации, в какой-то момент стало невыносимо.

Настенька родилась в срок, роды были легкими. Акушерка сказала, мол, с такими родами месяцев восемь откормишь и давай второго. Второго я очень хотела. Забеременела, когда дочке было примерно полтора года. Гинекологу с самого начала не нравилось плодное яйцо, мой тонус. Поменьше ходить, дочь на руках не таскать. Беременность замерла на 11-й неделе. Оказалось, что это генетическая поломка. Потерю я более спокойно восприняла, но сердце рвалось каждый раз, когда дочка показывала на мой живот и говорила, что там ляля.

Очень пугало то, что эта генетическая ошибка могла повториться. Мы исследовались с мужем на все, что можно и нельзя, все было прекрасно, и это тревожило еще больше: как так, все хорошо и две потери, нечего вылечить, чтобы их избежать.


С мужем решили, что четвертая беременность будет последней при любом исходе. Она наступила очень легко, как только перестали предохраняться, и я впервые в жизни не торопилась с тестом в первые дни задержки. Мне нравился мир, в котором я, возможно, беременна. Помню, получила результат ХГЧ. Открыла глаза пошире, вдохнула поглубже, пальцами ощущаю воздух — хочу запомнить это время максимально, насладиться им, ведь я беременна!

Старалась сделать что угодно, лишь бы как-то продлить, запомнить, сохранить это волшебное время. Очень боялась, что все может в любой момент прекратиться. Даже токсикоз радовал. Изрыгаю птеродактилей, а на глазах слезы счастья. На седьмой неделе — кровотечение, капельницы, постельный режим. Постельный режим с активным тоддлером! Конечно, надо было лечь в больницу, но было никак, дочку оставить не с кем. Потому я лежала дома, а на полдня ко мне приезжала мама. От меня она возвращалась к брату, который тогда очень болел, и ему тоже нужен был уход, так и металась она между нами. В общем, было очень нелегко.

Три с половиной месяца назад родилась милая Варварка. Та же акушерка сказала: да-да, с такими родами жду за третьим.

Нет большего счастья в моей жизни, чем две мои любимые, нежные девочки. Смотрю, как старшая играет с младшей, и понимаю: оно того стоило.


Читайте также
Не пропустите самое интересное
Оставьте ваш e-mail, чтобы получать наши новости
Спасибо, мы будем держать вас в курсе