Найди отличие: насилие и домашнее насилие

Почему существующие законы играют на руку агрессорам.

Коллаж Насти Железняк

Очень часто в обсуждении закона о семейно-бытовом насилии всплывает мнение, что этот правовой акт избыточен. Мол, все, что человек может злонамеренно сделать с другим человеком, описано в уголовном и административном кодексах. Неважно, побил вас в парке некий пьяный маргинал или партнер дома — закон есть закон. Нападавшего накажут, потерпевшего защитят. И зачем тогда пытаться делить насилие на сорта? Домашнее, не домашнее — все зло!

С точки зрения влияния на пострадавших любые виды насилия примерно равнозначны — и тем, кого побили или оскорбили на улице, и тем, кого побили или оскорбили дома, одинаково плохо. Но с точки зрения защиты потерпевших, вероятности повторения ситуации и возможности дальнейшей ее эскалации, домашнее насилие куда более опасно. Судите сами.

Допустим, на вас в парке вечером напал неизвестный пьяный гражданин. Если вы обратитесь в полицию, его могут найти и привлечь к ответственности, а могут не найти и не привлечь — тогда будет обидно. Но сколько у вас шансов подраться с тем же самым гражданином в том же самом парке еще раз? Исчезающе мало!

Если хулигана наказали и посадили, то он вам еще долго не встретится. Пострадавшие от насилия на улицах также могут избегать мест, где с ними произошло несчастье, менять время прогулок, ходить опасными маршрутами только с друзьями и так далее. Конечно, это разрушает веру в безопасность и справедливость мира, но какой-то контроль над ситуацией дает.

Но в случае домашнего насилия вариант «просто не возвращаться в дом, где тебя ударили» может и не присутствовать. Детям не так-то просто куда-то сбежать от буйных опекунов, неходячим старикам провернуть этот трюк практически невозможно, женщину к мужу-абьюзеру иной раз привязывают тысячи нитей — от экономической зависимости до угрозы общим детям.

Интересное по теме

«Муж избил меня и лег спать». История Ирины, которая потеряла дом, пострадав от домашнего насилия

Пьяный незнакомец в парке, скорее всего не знает, где вы живете. Домашний тиран в курсе собственного адреса. В этом и проблема насилия в замкнутых коллективах — агрессоры и их жертвы не могут просто взять и избежать встречи. Вынужденное взаимодействие между пострадавшими и абьюзерами создает постоянную угрозу повторения ситуации, особенно в том случае, если абьюзер раз за разом остается безнаказанным. Поэтому так опасны школьный буллинг, армейская дедовщина и семейно-бытовое насилие: агрессор смелеет и становится все более жестоким, жертва ретравматизируется и постепенно теряет волю к сопротивлению (или, наоборот, дает чрезмерный отпор). Если в ситуацию не вмешиваться и настаивать на том, что стороны должны сами договориться, никакого улучшения не произойдет: тот, кто сильнее, не примет каких-то условий от того, кто слабее. Нужно нечто, меняющее баланс сил — система сдержек в виде наказаний, медиаторы, комплекс помощи пострадавшим.


Даже если посторонний человек, который вас оскорбил или ударил, знает ваш адрес (сосед он, например!) — вы можете просто не пускать его на порог. Это законно, даже если драчун пришел мириться с цветами, извинениями и тортом.


В то же самое время домашнего тирана, если он ведет себя смирно, на пороге собственного жилья удерживать незаконно. У этого человека есть право собственности, есть прописка, есть какие-то личные вещи внутри дома, сбережения и тому подобное. Общие дети имеют право общаться с родителями. В общем, абьюзер может попасть в дом по сотне разных причин, и закон в этом на его стороне, хотя разумнее было бы хотя бы временно отделять агрессора от жертвы.

Далее. После драки в парке никто не настаивает на примирении агрессора и пострадавшего. Хотите — миритесь, хотите — подавайте заявление. Общественность даже поддержит стремление наказать драчуна по закону: мало ли кого он в следующий раз решит побить. Не обойдется без пары выкриков: «Зачем ломать мальчику жизнь!», — но большинство посторонних людей будет только рады, если потенциально опасный человек получит наказание в виде штрафа, обязательных работ или срока.

В то же самое время общественность относится к семейно-бытовому насилию, как к рядовому конфликту, который разрешить должны сами участники путем мирных переговоров. Пострадавшая сторона не раз услышит от родственников, соседей, полиции и друзей: «Это же твой родной человек! Ну, ударил, но, может, он исправится. Может, ты и сама его доводила. Неужели нельзя как-нибудь договориться?» И пострадавшие раз за разом пытаются договариваться: забирают заявления, понимают и прощают, подстраиваются, вырабатывают с абьюзером какие-то не слишком работающие правила поведения… А в итоге все повторяется, потому что у домашнего тирана нет страха перед последствиями.

Интересное по теме

Зачем открыто говорить о домашнем насилии? Один простой пример и много важных текстов

Ну, и, кстати, о последствиях. Если вы подали заявление на постороннего хулигана, и его решили наказать по закону — это никак не затронет вашу семейную систему. Штраф он заплатит из своего кармана, репутацию потеряет свою, исправительные работы или лишение свободы приведут к тому, что у него и у его семьи станет меньше денег, а вовсе не у вас. В то же время наказание домашнего тирана по существующему закону отражается на всей его семье. Это из семейного бюджета будет выплачен штраф. Это о всей семье будут судачить знакомые. Это один из источников дохода пропадет на время отсидки, а то и навсегда — если абьюзера решат выгнать с работы. А как быть пожилым людям, о которых больше некому заботиться, кроме этого самого абьюзера? Как быть матери в декрете?

Сложность работы с семейно-бытовым насилием состоит еще в том, что к физическому, эмоциональному, сексуализированному насилию почти всегда примешано насилие экономическое. Финансовый абьюз вообще интересная штука, потому что вне семьи он практически не встречается. Вас, конечно, могут не только побить в парке, но и ограбить, однако пьяный хулиган не вынудит вас бросить работу, не будет протестовать против повышения и не станет клясться, что обеспечит вас до конца жизни самостоятельно.


Хитрый абьюзер, прежде чем переходить на физическое насилие, постарается лишить жертву финансовой самостоятельности, сделать ее зависимой от собственного благополучия, чтобы если пострадает он — пожалела и она.


Поэтому многие жертвы семейного насилия не подают заявлений — им некуда пойти, не на что жить, неоткуда попросить помощь. Либо вся экономика семьи держится на заработках насильника, либо насильник регулирует финансовые потоки (например, держит общий бюджет при себе, а жене выдает «на расходы» или отбирает пенсию у стариков, за которыми осуществляет уход). В момент, когда перед пострадавшими встает выбор «наказать или пытаться договориться», они боятся, что наказание осложнит в первую очередь их жизни. Возможно, если бы пострадавшие имели возможность немного подумать, не находясь при этом рядом с насильником и не пытаясь с ним примириться, они бы нашли лучший выход, чем забирать заявления.

У правоохранителей на сегодняшний момент нет правовых инструментов, позволяющих предупреждать домашнее насилие. Они не могут разделить агрессора и пострадавшего, поэтому ситуация повторяется снова и снова. Отчаявшаяся жертва вынуждена заниматься самоспасением — спешно бежать из дома, зачастую с детьми, искать другое жилье, скрываться, преодолевать экономические, психологические и логистические трудности. Не у всех есть на это силы.


Почему полицейские страшно не любят вызовы по поводу домашнего насилия? Потому что выездов много, а толку — чуть. Большинство потерпевших забирают заявления, но даже если они твердо стремятся наказать обидчика, абьюзер быстро возвращается домой — максимум через 48 часов. А там, разозленный арестом, он способен устроить ультранасилие. И тогда придется выезжать на убийство.


У полиции нет рычагов влияния на кухонного боксера, поэтому они годами ездят по одному и тому же адресу, пока не случится большая трагедия. В законе нет определения преследования, но испуганные жертвы все равно звонят в полицию, если злой бывший маячит под окнами. А полицейские вынуждены отвечать: мол, ничего не можем поделать, когда убьют — тогда приходите.

Существующие законы на сегодняшний момент несовершенны — они не способны защитить человека от насилия в собственном доме. Наказание для человека, ударившего незнакомца на улице, абсолютно такое же, как для того, кто избил дома близкого, зачастую слабого и беспомощного. Более того, от наказания за побои домашних легко увильнуть, оказывая давление на жертв. Но несмотря на критическую необходимость усиления законодательства в этом направлении, и несмотря на то, что с 1990 годов было разработано более 40 законопроектов по борьбе с домашним насилием, ни одно из предложений до сих пор не было принято.

Новости Блогеров обяжут платить своим детям за использование их фото и видео в соцсетях
Правило будет действовать в одном из штатов США, но прецедент, вероятно, распространится и на другие штаты.