Институт реализации родительских амбиций: колонка о том, почему не ходить на развивашки — это нормально

«Она ни на одном кружке дольше, чем на пару месяцев не задерживается! Никакой концентрации у ребенка», — жалуется мне мама шестилетней девочки. Моему сыну всего пять, но я с трудом могу представить, что через какие-то семь месяцев он внезапно сможет проявлять искреннюю преданность чему-либо кроме макарон.

Иллюстрация Настасьи Железняк

Так называемые развивашки — они же внешкольные или дополнительные занятия — превратились в настоящий кошмар для детей и их родителей. Точнее, кажется, сами родители их в него превратили. Но давайте по порядку.

Я еще со времен своего детства помню, что всего лишь ходить в школу и больше никуда негласно считалось уделом недалеких детей и совершенно никчемных родителей. А потому каждый уважающий себя родитель стремился записать ребенка на танцы, на баскетбол, на хор, в «художку», в театральный кружок или в бассейн.

В моем детстве большинство этих кружков были государственными, стоили не очень дорого и находились в шаговой доступности — а потому никто никого никуда не водил — дети сами возвращались из школы, обедали, а потом шли заниматься дополнительно.


С тех пор прошло немало времени, а общественная убежденность в том, что без дополнительных занятий ребенка не вырастишь, осталась.


Причем с годами она вышла на околорелигиозный уровень — родители в чатах меряются количеством кружков, которые посещает их ребенок, часами сидят за рулем, развозя детей по занятиям, тратят нервы, уговаривая детей не бросать то, что им не нравится.

Интересное по теме

Только не вундеркинд. Почему растить из ребенка гения — плохая идея

Давайте сразу: я не демонизирую дополнительные занятия. Школа и правда дает детям лишь базовый уровень знаний, а занятия физкультурой, музыкой и рисованием в большинстве своем носят весьма формальный характер.

Внешкольные занятия помогают ребенку самореализоваться в интересных ему областях, найти друзей со схожими увлечениями, определиться с будущей профессией, получить новые знания и навыки. Кружки и секции и правда могут стать отдушиной и источником вдохновения для ребенка.


При одном условии: если ребенку нравится заниматься тем, чем он занимается.


Однако это условие нередко списывается родителями как блажь, каприз, упрямство, непостоянство и лень. И тогда внешкольные занятия превращаются в огромный бессмысленный институт реализации родительских амбиций за счет нервной системы детей.

Что самое парадоксальное — от дополнительных занятий, которые даются такой ценой, страдают все. И дети, которые вынуждены ходить туда, где им приходится терпеть нелюбимые занятия, и родители, которые инвестируют в танцы и шахматы так, как будто от этого зависит их жизнь, и даже сами преподаватели и тренеры, которые получают себе демотивированного ученика и нервных родителей в комплекте.

В нашу онлайн-приемную однажды пришел вопрос: как «победить» ребенка, который не хочет заниматься дополнительно? Мы никогда не осуждаем людей, присылающих нам анонимные вопросы, а потому я сейчас не стану критиковать женщину, которая это написала. Я просто приведу этот вопрос в качестве примера того, до чего родителей и их детей доводит слепое стремление заставить ребенка хоть чем-то заниматься.

И ведь это стремление берется не на пустом месте! Тут и знания о пользе дополнительных занятий, и старое доброе общественное давление: у соседки дети ходят, у подруги дети ходят, все одноклассники ходят — и никто не жалуется и не скандалит.


А мой ребенок не хочет и скандалит — это значит, с ним что-то не так? Или со мной?


От этих мыслей становится плохо — даже сейчас, когда я пишу это, я ощущаю сильную тревогу — нет ничего хуже, чем сравнивать себя с другими родителями и понимать, что ты в чем-то отчаянно проигрываешь. Как результат — родители начинают давить на своих детей сильнее, манипулировать, настаивать, записывать их в новые и новые кружки, лишь бы избавиться от неприятного ощущения, что с ними самими что-то не так, раз их ребенок все еще не увлекся брейк-дансом и программированием.

Я не призываю всех родителей повально забирать своих детей из кружков и секций. Я призываю лишь сесть и честно с самими собой разобраться — что стоит за вашим желанием «победить» ребенка в вопросе дополнительных занятий?

Если ребенку — будь ему шесть или тринадцать — не нравится танцевать или играть на скрипке, а вы продолжаете гнуть свою линию, что мешает вам тяжело вздохнуть, махнуть рукой и сказать: «Ну и не ходи». Собственные амбиции? Чувство вины и стыда за то, что вы будете отличаться от других? Страх за будущее ребенка? Слепая вера в то, что «стерпится-слюбится»?

Причин может быть много, включая наше собственное детство, в котором к мнению детей было не особо принято прислушиваться. Но причины эти, как правило, всегда находятся в голове родителей, и именно там их и надо решать.


Разрешить ребенку бросить только что начатую секцию — это обидно и неприятно (особенно если за секцию предварительно уплачено). Разрешить ребенку бросить секцию, в которую он отходил некоторое время и даже достиг определенных результатов — еще обиднее.


Но умение отделять собственные переживания от желаний ребенка и принимать тот факт, что ребенок — отдельная от родителя личность, дорогого стоит и само по себе является актом сайкл-брейкерства, о котором мы последнее время так часто говорим и пишем.

Если ваш ребенок отказывается ходить на дополнительные занятия, которые вы с любовью для него выбрали, нашли, оплатили и спланировали, не спешите его «побеждать». Он делает это не потому, что решил вырасти и стать никем, не из вредности, лени, глупости и желания вам насолить. Скорее всего, он делает это потому, что ему просто не нравится — и он имеет на это полное право.

Выдохните, дайте ему (и себе!) время, успокойтесь, поскорбите о разрушенных планах и двигайтесь дальше. Ваше «поражение» не делает вас плохими или неуспешными родителями — оно наоборот делает вас победителями. Ведь вы приняли самое важное решение — оставаться на стороне своего ребенка даже тогда, когда он не оправдал ваших ожиданий.

Мнения Домашнее насилие в современном кино: как его показывают режиссеры
Применение физической силы, сексуализированное насилие и психологический абьюз — как говорят об этом с нами с экранов?