Редакция
6 November 2020

«Что такое детская обида? Это когда мама нужна прямо сейчас, сильно-сильно, а ее нет»: отрывок из книги «Вы и ваша мама»

Проблемы общения с родителями — тема, актуальная не только для детей, но и для нас, взрослых. Как часто вы ловите себя на мысли о том, что ваши отношения с родителями оставляют желать лучшего? Что вас бесит собственная мама? Что вы чувствуете обиду за свое детство и за то, что сейчас родители все отрицают? Кажется, такие проблемы знакомы очень многим (увы!). Но далеко не у всех есть время и возможность разбираться с этим в личной терапии (увы-2). В издательстве Clever выходит книга Нины Зверевой «Вы и ваша мама. Книга о том, как все наладить», которая может стать хорошей поддержкой на пути к разрешению конфликта с родителями. С разрешения Clever публикуем отрывок из книги, посвященный теме детских обид.

Однажды мой сын сказал: «Не бывает взрослых людей без детских обид». Его слова кольнули меня. Я всю жизнь старалась быть мамой, которая сможет воспитать детей, ни разу не причинив им боль. Я думала: «Да, моя мама совершала ошибки, когда растила меня и брата. Но я‐то эти ошибки учла. Я‐то их уже не совершаю!»

И вдруг — сын! Мой любимый, обожаемый сын говорит, что у него есть детские обиды на меня. «Какие, скажи!» — прошу его. Он смотрит на меня добрыми глазами и произносит: «Мама, зачем тебе это знать? Пойми, у каждого человека есть детские обиды, и каждый человек должен сам их пережить».

Дети почти обожествляют мам, они любят их бесконечно. Но, даря мамам безграничную любовь, они в ответ ждут от них невозможного.

«Моя мама самая лучшая, она может все!» — хвастается дошкольник. А мама не самая лучшая. Она просто хорошая. И может она многое, но не все. И в какой‐то момент мама срывается. Она забывает обещание. Или кричит на ребенка посреди улицы. Или не понимает его переживаний (потому что устала, ее вымотала работа, ее обманула подруга… да потому что ее переживаний никто не понимает!) — и ребенок обижается на маму так же сильно, как любит.

«Мы взрослеем, растем, — продолжал сын. — Мы должны получать и раны, и даже детские травмы. Для нас это тренировка перед взрослой жизнью». И я согласилась. Мы не можем вырасти без детских обид. Другое дело — как к ним относиться и как их переживать.

Я задумалась: а какие у меня были обиды на маму? Вспоминала с трудом. Потому что я давно перевернула все те страницы моего прошлого, которые мешают жить! Собственно, этот навык дает мне право писать эту книгу.

В детстве я часто болела ангинами, много лежала в больницах, мне вырезали гланды… но мама никогда не навещала меня. У нее была работа — дела, конференции, проекты. А мне всегда хотелось, чтобы мама была рядом. Живая, умная, веселая — она в любой ситуации становилась центром вселенной. Когда у нас за столом собирались гости и мама вдруг выходила из комнаты, все разговоры замолкали: никому не хотелось острить и делиться новостями в ее отсутствие. Сейчас я понимаю: она обладала мощной харизмой.

Только представьте обиду ребенка, который лежит в больнице и не может глотнуть от боли, и в этот момент к соседям по палате приходят мамы с яблоками и апельсинами… Хотя уже и апельсины не нужны. Пусть мама придет без апельсинов. Пусть вообще ничего не принесет, но только пусть придет, пожалуйста!

Мама ни разу не пришла ко мне в роддом, а я родила первого ребенка в 19 лет, и все трое моих родов были сложными. Меня однажды навестила ее сестра, а мама — нет. Я почувствовала большую детскую обиду, хотя уже была взрослой.

Что такое детская обида? Это когда мама нужна прямо сейчас, сильно-сильно, а ее нет. Или ждешь поддержки, а получаешь равнодушие или критику. В общем, примеры не нужны, подобные ситуации есть в опыте у каждого.

Можно ли стать идеальной мамой и не совершать ошибок? Думаю, что нельзя. Я тоже не идеальная мама, хотя очень старалась.

Старшей дочери было всего 10 лет, когда каким‐то чудом ей предложили путевку в спортивный лагерь. Я сильно сомневалась: девочка росла интеллектуалкой, ей было сложно сходиться со сверстниками и у нее не было хороших спортивных данных. Но у нас росло уже трое детей, и их летний отдых стоил больших денег и усилий. А тут путевку предложили бесплатно!

Я успокаивала себя: девочка здоровая, едет с подружкой, сама попросилась. Но сердце тревожилось, и я несколько раз обращалась к своему отцу с просьбой отвезти меня в лагерь с визитом. У папы была машина, но ему было некогда. А без машины добраться до лагеря было нереально.

Все меня успокаивали: ничего страшного не случится за 10 дней! Но я как в воду смотрела. Дочка вернулась еще более зажатая, грустная, у нее обострилось косоглазие. «Я так ждала, что приедет белая дедушкина „Волга“!» — сказала она мне.

Эту обиду она вспоминала часто, даже во взрослом возрасте. И я каждый раз заново переживала, конечно же. Забавно, но у меня сразу паровозиком возникала обида на папу, который мою просьбу посчитал глупостью.

Моя вторая дочь, когда ей было около 35 лет, сказала: «Мама, папа, на моем детском небосклоне нет ни облачка. Я не могу вспомнить ни одной детской обиды на вас». Однако она неоднократно рассказывала своим друзьям историю о том, как мечтала победить в детсадовском конкурсе «Лучшая ромашка». Но мы с мужем так и не сделали ей костюм. А другие родители своим детям сделали! Она рассказывала эту историю весело, с невероятными подробностями. А я думала: ей очень хотелось этой победы, а мы не помогли! Это плохо!

То, что история детской обиды превратилась в веселый рассказ, — заслуга дочери. То, что мы не сделали костюм, — наша ошибка. Которая могла бы стать обидой, но не стала.

Были ли обиды у сына? Думаю, были. Но он твердо решил мне о них не рассказывать. Однако мне самой тоже есть что вспомнить. Когда Пете было 13 лет, он сказал, что хочет пройти обряд крещения. Так сложилось — ни я, ни муж, ни старшие дети не были крещеными.

«Конечно, да», — ответила я. У нас в семье так принято: глубокие, продуманные желания детей должны исполняться. Но я спросила: «А почему? С чем связано твое желание окреститься?» — «Иногда мне надо с кем‐то поговорить». Он посмотрел мне в глаза.

Это не прозвучало как обвинение: мы с сыном много разговаривали. Но, если уж быть объективной, подростковый период сына попал на пик нашей с мужем профессиональной востребованности, и мальчику не хватало нашего внимания.

«Все нормально, мама. Но, когда я оказываюсь один в комнате, мне с кем‐то надо поговорить. — Он понял мою тревогу. — Я хочу поговорить с Богом». Меня не пустили на обряд, но я многое пересмотрела в своей жизни, сидя на скамейке возле церкви, где крестился мой сын.

Думаю, что букет детских обид есть у каждого, кто читает эту книгу. И практически все обиды оправданные. Да, наши мамы — не ангелы. Они не понимали нас, манипулировали нами. Но есть ли смысл в том, чтобы лелеять эти обиды?

Обида — чувство непродуктивное. Оно разрушает того, кто испытывает это чувство, но не обидевшего. Да, в детстве иногда было больно. Но мой сын прав: если человек научился справляться с этой болью и «проживать» ее — значит, он прошел этап взросления. Если не научился — не прошел. Так закаляется и сталь, и характер.

Читайте также
Не пропустите самое интересное
Оставьте ваш e-mail, чтобы получать наши новости
Спасибо, мы будем держать вас в курсе