Клуб НЭН
Школа НЭНИнтересное по теме
«Это твой выбор — стать страдальцем или продолжить жить». Как живет женщина, в детстве потерявшая руку
За этим восхождением — 17 операций, годы лечения, школьный буллинг и две неудачные попытки дойти до вершины.
Юлии Козловой 23 года. В младенчестве ей поставили диагноз spina bifida и предположили, что она не сможет самостоятельно ходить. В 2026 году Юлия поднялась на вершину Эльбруса.
Она рассказала НЭН о 17 операциях, школьном буллинге и о том, почему продолжала возвращаться в горы.
Юлия Козлова, амбассадор фонда «Спина бифида» — единственного фонда в России, который с 2016 года помогает детям и взрослым с врожденной патологией спинного мозга.
Когда я родилась, у меня на спине было образование, напоминающее мешочек. Врачи не сразу поняли, что это. В два месяца мне сделали МРТ, поставили диагноз spina bifida и сказали, что я не буду ходить и не смогу жить самостоятельно. Но в год я пришла с мамой на очередной прием своими ногами. Врачи очень удивились, но их прогнозы не изменились.
Детство у меня было обычное. Из-за проблем с позвоночником одна нога у меня была короче другой, и я немного хромала. Но я не могла усидеть на месте и все время бегала. Мама пыталась оберегать меня, запрещая много двигаться, но она не могла меня остановить.
Когда мне было семь, знакомая моей мамы рассказала ей о возможности поехать на лечение в Германию. Мама сразу согласилась, и мы отправились в берлинскую клинику Helios.
После всестороннего обследования мне рекомендовали срочно делать операцию и дали благоприятный прогноз. Врачи сказали, что осталось небольшое окно, когда еще можно вмешаться и изменить течение болезни. После операции у меня были хорошие шансы вести полноценную жизнь. Если же ничего не предпринимать, я могла остаться лежачей.
Первую операцию мне назначили спустя два месяца. Кажется, именно тогда я впервые почувствовала себя взрослой.
Я помню операционную, врачей, как меня вводили в наркоз. Было очень страшно, мы с мамой много плакали. Все врачи там говорили на немецком. Но нам повезло: наша анестезиолог говорила на русском. Она поддерживала и успокаивала нас.
У меня было ощущение, что я в надежных руках. Рядом со мной был мой лечащий врач. Когда меня везли в операционную, я плакала, а он мне говорил: «Alles gut» — «Все хорошо» — и утирал мне слезы. Я верующий человек, и в эти моменты я чувствовала, что Бог тоже меня поддерживает.
Всего у меня было 17 операций, которые мне делали с 2010-го года по 2021-й. Поначалу — по три-четыре вмешательства в год. Затем мы ежегодно приезжали на обследование: врачи по МРТ следили за тем, не начала ли в районе позвоночника скапливаться жидкость.
Лечение пришлось на мои школьные годы. Я мало ходила на уроки, иногда пропускала месяцами, больше училась дома, с маминой помощью. Учителя к этому относились с пониманием: все знали, что я или на операции, или восстанавливаюсь после, а не прогуливаю.
Я была рада, что редко хожу в школу. В подростковом возрасте меня там сильно буллили. Со мной никто не хотел дружить и общаться. В меня тыкали пальцем, насмехались надо мной, обзывались. Пытались задеть именно по поводу моего заболевания и хромоты. Мне было сложно справляться с этим. Маме я не рассказывала — не хотела, чтобы она слишком переживала. Я была уверена, что справлюсь сама, и к десятому классу буллинг пошел на спад.
В те годы большую часть времени я проводила с семьей. Рядом с близкими мне спокойно и безопасно, поэтому одиночество из-за неприятия сверстников ощущалось не так остро.
Хоть мама и пыталась оградить меня от излишней активности, меня всегда тянуло в спорт. Я занималась и плаванием, и верховой ездой, и боксом. В 2024 году в соцсетях у Виктории Бони я увидела рассказ про экспедицию на гималайский восьмитысячник Манаслу. Мне стало очень интересно. В то время я тяжело переживала расставание с молодым человеком и искала что-то, что могло бы вернуть мне силы. Я стала читать о горах, смотреть видео и разбираться, как проходят восхождения.
Меня позвал Эльбрус. Когда я смотрела очередное видео, я почувствовала, будто внутри загорелась искра: мне захотелось попробовать самой. В поисковике я нашла компанию, организующую восхождения, и стала готовиться.
Стала чаще ходить в спортзал и больше времени уделять тренировкам на выносливость. За неделю до восхождения поехала в Питер и прошла экспресс-курс гипоксических тренировок (занятия, во время которых человек дышит воздухом с пониженным содержанием кислорода, чтобы подготовить организм к нагрузкам на большой высоте. — НЭН). Медицинского обследования не проходила: меня ничего не беспокоило, и я была уверена в своих силах.
Мама старалась меня поддерживать в этом начинании, но я видела, как сильно она переживает.
Вернувшись из Питера, я через пару дней вылетела в Минеральные Воды.
Первое восхождение в мае 2025 года было экспериментом — как отреагирует мой организм, как поведет себя spina bifida в горах? Я понимала, что на высоте организм может повести себя непредсказуемо: зачастую хронические состояния в горах обостряются.
Пока ратрак поднимал нас к началу маршрута, я думала о том, что могу не вернуться. Но сильнее всего страх накрыл перед штурмом: впереди была полная неизвестность и сложный маршрут на высоте больше пяти тысяч метров. Остальные трое участников моей группы повернули назад: у них началась горная болезнь (реакция организма на нехватку кислорода при слишком быстром подъеме на высоту, обычно проявляется головной болью, тошнотой, слабостью, головокружением, нарушением сна. — НЭН). Я чувствовала себя хорошо, поэтому мы с гидом решили продолжить восхождение.
На высоте 5200 метров я сорвалась и пролетела вниз около пяти метров. Мне удалось остановить падение кошками и продолжить путь. В тот раз я дошла до отметки 5300 метров. При этом за все восхождение диагноз ни разу не дал о себе знать: ничего не болело, даже спина.
В следующий раз я отправилась на Эльбрус уже в августе и поднялась до седловины горы — 5390 метров. А в мае 2026 года дошла до вершины.
Сейчас диагноз практически не влияет на мою жизнь, иногда я вообще о нем забываю. Ежегодно делаю МРТ. После последней операции прошло пять лет, но мне кажется, что это было очень давно — словно в какой-то другой жизни. Я благодарна Богу и врачам за возможность жить так, как я живу сейчас.
Во время первых двух восхождений я как будто пыталась кому-то что-то доказать — что я могу и что я чего-то стою. Я тяжело переживала, что дважды не дошла до вершины. В третий раз мне уже не хотелось ничего доказывать. Я отправилась на Эльбрус просто для себя — из любви к себе, своему пути и горам.