«Дети превращают работу в волшебство, а родители могут быть настоящим кошмаром». История профессиональной феи

Австралийская журналистка Кейт Ливер с 16 до 22 лет работала детским аниматором, про свой опыт (как положительный, так и отрицательный) она решила рассказать The Guardian. Чаще всего она была феей, иногда — ведьмой, балериной, принцессой или русалкой. Однажды ей довелось побывать божьей коровкой.

«Почасовая оплата была отличной, костюмы — милыми, а маленькие клиенты — еще более милыми. В мои особые навыки входило: запомнить имя каждого ребенка, приготовить сотни треугольничков „волшебного хлеба“ (тосты с маслом и цветной посыпкой. — прим.ред), убрать помещение после праздника прямо в костюме, одновременно петь и наносить блестки на лица маленьких гостей, водить маленький хэтчбек, набитый 50 розовыми шариками с гелием, — пишет она. — Ах да, еще работа требует немалой выдержки при общении с родителями».

Благодаря этой работе Ливер многое узнала о детях. Например, их вера в волшебство начинает постепенно угасать примерно с четырех лет, но еще какое-то время держится — пока ребенку не исполнится десять лет.

То, какими дети вырастут, бывает уже заметно в раннем возрасте, считает она.

«Групповая динамика практически неизменна. Наблюдая за дюжиной шестилеток, я вспоминала своих взрослых коллег на корпоративе: напряжение, соперничество, юмор как способ защиты, хрупкие союзы, которые могут распасться через час. Победа в игре „передай посылку“, дисквалификация во время конкурса, нехватка определенного вида закусок — все это может показать, какой характер у ребенка сейчас и каким он может стать в будущем», — отмечает журналистка.

Она признается, что тогда это не казалась ей каким-то большим открытием, так как она часто сидела с детьми и сама еще недавно была ребенком. Зато Ливер сделала много открытий, касающихся мира взрослых:

«Мои знания о родительстве в то время были минимальными: у меня были свои родители, я общалась с родителями друзей, но я никогда не наблюдала вблизи, как родители общаются со своими маленькими детьми, друг с другом и с молодой женщиной, которой заплатили, чтобы в течение часа-двух она очаровывала их детей»

Больше всего ценных наблюдений Ливер сделала, когда приезжала на праздник, который устраивали дома.

«До того, как я стала аниматором, мне и в голову не приходило, сколько разных причин может быть для организации детского дня рождения. Для самых чудесных семей это, очевидно, просто праздник — выражение радости и облегчения, что их ребенок прожил еще один год», — уточняет она.

В других семьях, отмечает журналистка, все было несколько сложнее. Особенно пышные вечеринки устраивали для демонстрации богатства и подтверждения статуса. Также это был способ закрепить за собой определенное место в иерархии детского сада. Отношение хозяев к гостям зависело от наряда, манер и цены подарка.

«Некоторые праздники устраивали скорее не для детей, а для взрослых: я должна была развлекать детей, пока их родители пьют, едят и ведут беседы, типичные для тех, у кого есть малыши», — добавила Ливер.

«Гендерная динамика на таких мероприятиях была просто кошмаром. Чаще всего матери занимались организацией и угощениями. Именно они встречали меня, платили мне и давали понять, рады мне в доме или нет. Отцы в основном собирались небольшими группами вокруг гриля для барбекю и обсуждали гольф. Бывали исключения, но не так часто, как мне бы хотелось», — пишет она.

Одна мама дразнила Ливер за то, что у нее не самая лучшая машина. Однажды она на полчаса опоздала на праздник по мотивам «Красавицы и Чудовища» (журналистка ничего не могла с этим поделать), и родители грозились написать про нее в местную газету. Затем, когда ребенок умолял Ливер остаться, ее буквально вытолкали из дома.

«Я потеряла счет тем жутким папам и дядям, которые находили предлог, чтобы встать поближе, шептали на ухо непристойные комментарии или спрашивали, устраиваю ли я праздники для взрослых, — вспоминает журналистка. — Иногда ко мне относились как к принцессе. Тепло и многословно благодарили, предлагали напитки и писали восторженные отзывы. Я видела прекрасную, настоящую любовь между детьми и родственниками, которые души в них не чаяли».

Бывали случаи, когда Ливер была всего лишь низкооплачиваемой сотрудницей: ей раздавали указания, говорили свысока, отчитывали на глазах гостей за то, что она не оправдала каких-то конкретных, но невысказанных ожиданий. Хуже всего было, по мнению Ливер, когда к ней относились с сексуализированным подтекстом.

«Да, дети тоже могли вести себя грубо. Они обвиняли меня в том, что я на самом деле не волшебная (вполне справедливо), дергали меня за крылья (ай!), нарушали правила простых праздничных игр. Но если они о чем-то вежливо просили? Были добры друг к другу, делились подарками, отдавали лучшие лакомства друзьям? Смотрели на меня так, будто я на самом деле волшебная? Это было невероятно мило. Для меня было честью оказаться той, кем они меня считали: настоящей феей (или ведьмой, балериной, принцессой, русалкой, божьей коровкой). Именно дети сделали эту работу волшебной. Но именно об их родителях я до сих пор думаю», — резюмировала журналистка.