Насильник на белом коне. Зачем нобелевский лауреат увозил детей из Океании

— Ты знаешь, кто такие педофилы?

— Да. Думаю, я один из них.

Этот разговор состоялся в 1996 году между педиатром, исследователем, нобелевским лауреатом из США Карлтоном Гайдушеком и одним из его приемных детей.

Джон Клейтон Харонгсемал, уроженец Папуа — Новой Гвинеи, попал в дом ученого в Мэриленде, когда ему было 15. Там он несколько лет подвергался сексуализированному насилию со стороны Гайдушека.

Теперь 23-летний Джон спрашивал своего бывшего воспитателя о том, что происходило между ним и его приемными детьми — за несколько десятилетий тот перевез к себе 38 ребят. Разговор записывало ФБР, начавшее расследование в отношении ученого.

Гайдушек признал, что вступал в сексуальную связь со своими воспитанниками, но виноватым себя не считал — ведь он искренне верил, что все происходило по взаимному согласию. Тем не менее суд отправил его в тюрьму, где он провел около года.

Но даже после этого нобелевский лауреат не признал, что происходившее стоит называть насилием. А многие бывшие воспитанники продолжали называть его отцом и благодарить за то, что он для них сделал.

Чтобы разобраться, как это стало возможно, нужно оглянуться на несколько десятилетий назад.

Работа в Новой Гвинее

В середине 1950-х годов Карлтон Гайдушек приехал в высокогорье Новой Гвинеи, чтобы изучать куру — загадочную болезнь народа форе, которая поражала преимущественно женщин и детей и приводила к быстрой и мучительной смерти.

Люди не понимали, как болезнь передается, и списывали все на колдовство. Ученым во главе с Гайдушеком удалось выяснить, что распространение куру связано с погребальными обрядами форе. Родственники умершего употребляли его тело в пищу, женщинам и маленьким детям чаще всего отдавали мозг. Именно через эти зараженные ткани и передавалась куру. После отказа от этой погребальной практики заражения сошли на нет.

В 1976 году за исследования механизмов возникновения и распространения инфекционных заболеваний Гайдушек получил Нобелевскую премию по физиологии и медицине.

Дети Гайдушека

Научные интересы Гайдушека не ограничивались только исследованием куру. Ученый путешествовал по региону, работал среди разных племен, наблюдал за их повседневной жизнью, фотографировал людей и записывал их рассказы.

Особенно много времени Гайдушек проводил с детьми и подростками. Для местных ребят он был своего рода чудом, явлением из незнакомого мира. Мальчики были очарованы им, ходили за ним по деревням, помогали таскать камеру и штатив, интересовались его одеждой и вещами — книгами, бумагой, карандашами.

Сначала Гайдушек вовсе не собирался становиться учителем, но вскоре заметил, что дети сами тянутся к новым знаниям, например рисуют на бумаге каракули, пытаясь имитировать письмо. На одном из рисунков, привезенных ученым из экспедиции, ребенок изобразил огромную книгу, которую держат над собой фигурки людей.

Вскоре Гайдушек уже учил детей буквам и цифрам. Занятия проходили на полу в его доме, в качестве парт они использовали ящики.

Происходящее беспокоило ученого: он приехал изучать мир, который ценил за удаленность от западной культуры, и в то же время менял его, вмешивался в его жизнь. В дневнике Гайдушек раздраженно писал, что хотел исследовать «примитивное», а теперь разрушает его собственной «цивилизованностью».

Однако, несмотря на сомнения, со временем его вмешательство зашло значительно дальше. Гайдушек решил, что может дать детям то, что им недоступно на родине, — образование и, возможно, лучшую жизнь. Он начал перевозить мальчиков в США в 1963 году, селил их в своем доме, отправлял учиться в американские школы, а некоторых официально усыновил (последнего из 38 детей — в 1996 году).

Одним из них был Луи Икабала.

История Луи

Когда Луи было пять, его мама заболела куру. Инфекция постепенно лишала женщину возможности двигаться. Она сильно страдала и в результате покончила с собой. Появление Гайдушека в жизни Луи в тот тяжелый период стало настоящим спасением.

Как и другие деревенские дети, он ходил за американцем, помогал носить оборудование и разглядывал непривычные вещи. Гайдушек дал ему его первые карандаш и бумагу, а позже подарил английский словарь, который мальчик читал в свободное время.

В 1981 году Луи вызвали с урока в кабинет директора. Там его ждал Гайдушек, который сообщил: Луи едет с ним в Америку. Разрешение ученый заранее получил у отца и дяди мальчика. Все произошло настолько быстро, что Луи, по его собственным воспоминаниям, даже не успел задуматься, хочет ли ехать.

Несколько следующих лет он прожил в доме Гайдушека в Мэриленде и ходил в американскую школу. Но новая жизнь оказалась трудной. Осенью 1986 года Луи поступил в Paul Smith’s College в штате Нью-Йорк. Он проучился там год, не справился с учебой и в 1987 году попросил отправить его домой. Вскоре он вернулся на родину.

Когда Гайдушека обвинили в сексуализированном насилии, Луи не выступил против него. А после смерти ученого в 2008 году даже написал текст, в котором благодарил бывшего воспитателя, называл его «скромным отцом, великим учителем» и «героем семьи». Он подчеркивал, что приемные дети были к ученому очень привязаны.

Тем не менее много лет спустя, в 2026 году, давая интервью изданию New Yorker, Луи рассказывал о детстве совсем иначе. Неизвестно, впервые ли он тогда переосмыслил происходившее или просто наконец решился сказать вслух то, что знал все эти годы.

Луи поведал, что Гайдушек обращал внимание на то, как менялось его тело по мере взросления, комментировал его пенис и яички и даже побуждал его мастурбировать. В такие моменты юноша просто молчал и мысленно переносился домой, в буш.

Но и после этих признаний Луи продолжал называть Гайдушека своим отцом, упоминал о книгах, которые прочитал благодаря ученому, об образовании и возможностях, которые тот ему дал. Хотя если посмотреть на сегодняшнюю жизнь Луи, слова о возможностях трудно воспринимать серьезно. Он проводит дни на рынке в городе Горока, чинит одежду. Когда клиентов нет, читает или пишет в дневнике, который ведет уже около сорока лет. Любовь к Достоевскому — едва ли не единственное, что осталось от той американской жизни и по-прежнему отличает Луи от других торговцев на рынке. Иногда он называет себя «самым бедным человеком, когда-либо жившим на этой планете».

А еще сегодня Луи стал гораздо жестче отзываться о последствиях работы западных исследователей для местных жителей. Ученые получили свои награды, говорит он, а людям не оставили ни школы, ни больницы: «Они взяли то, что хотели, и оставили нам пустую миску».

38 детей и обвинение

За несколько десятилетий Гайдушек привез в США 38 детей из Меланезии и Микронезии, прежде всего — из Папуа — Новой Гвинеи. Почти все — мальчики. Они приезжали небольшими группами, жили в его большом доме в Мэриленде и ходили в американские школы. Гайдушек оплачивал их образование.

Заботливым отцом его назвать трудно: он много путешествовал, неделями отсутствовал, и дети нередко оставались дома без взрослых.

Исследовательница Келли Уотсон, изучавшая деятельность Гайдушека, пишет, что он не отбирал самых способных детей, а приглашал тех, кто нравился ему, казался любопытным, интересным. Родителям мальчиков предложение знаменитого американского ученого, наверное, казалось невероятной удачей: ребенок получал возможность учиться в США, получить образование и профессию.

Джесси Раглмара с микронезийского острова Фаис помогал ученому собирать образцы крови, а после смерти родного отца уехал с ним в США. Он никогда прежде не покидал острова и не летал на самолете, а первое впечатление от Лос-Анджелеса потом сравнивал с полетом на Луну. Джесси получил образование и стал чиновником правительства Микронезии. Спустя годы он отправил к Гайдушеку собственную дочь и приемного сына. Были и другие воспитанники, доверившие ему своих детей.

Все ребята называли Гайдушека отцом, а друг друга — братьями и сестрами. Матиас Марадол, ставший дипломатом ООН, позже говорил, что они были настоящей семьей.

И даже в 1996 году, после того как ученого обвинили в сексуальной связи с несовершеннолетними, семеро из восьми его бывших воспитанников, с которым поговорило издание The Washington Post, защищали его и называли любящим отцом.

Иван Мбагинта’о — первый ребенок, привезенный ученым в США, — отмечал, что благодарен ему: без Гайдушека он занимался бы садоводством в деревне — теперь же он куратор музея на родине. Обвинениям Иван не верил. Для Матиаса Марадола происходящее стало «ударом». Трое бывших воспитанников после ареста специально приехали в США, чтобы его поддержать.

«Я один из них»

И только один из этих восьми, с кем поговорили журналисты, — Джон Клейтон Харонгсемал — рассказывал совсем другую историю. Он познакомился с Гайдушеком на острове Понпеи, когда ему было 14, и через несколько месяцев уехал с ним в США. В первую же ночь в доме Гайдушека Джон спал на раскладушке в спальне ученого, потому что остальные комнаты были заняты. Утром, вспоминал он, Гайдушек начал трогать и прижимать его, словно это была игра. Джон пытался вырваться и не понимал, может ли кричать или плакать. По его словам, сексуализированное насилие продолжалось около шести лет.

И несмотря на это, в 1996 году, когда сотрудники ФБР начали задавать ему вопросы о происходящем в доме Гайдушека, первым порывом Джона было все отрицать. Позднее он говорил, что хотел защитить Карлтона. Годами Джон старался найти объяснения поведению воспитателя. «Я знал, что это неправильно, но не думал об этом как о насилии», — вспоминал он.

Когда следователи рассказали, что Гайдушек мог поступать так и с другими мальчиками, Джон решился говорить. Хотя ему было непросто пойти на это: Гайдушек уже тогда был одним из самых именитых американских ученых. По просьбе ФБР он все же позвонил Гайдушеку, а следователи записали разговор.

Даже после этих слов ученого отношение Джона к нему оставалось противоречивым. Он понимал, почему другие воспитанники защищают Карлтона: им было трудно причинить вред человеку, который так много им дал. Джон и сам признавал, что чувствует себя обязанным Гайдушеку за образование и возможность оказаться в США. Он говорил, что, вероятно, никогда не рассказал бы о произошедшем, если бы его не нашло ФБР.

В какой-то момент Джон сомневался, стоит ли и дальше участвовать в расследовании: «У меня столько противоречивых чувств, что иногда хочется все отрицать». И затем, словно извиняясь: «Я рассказал именно то, что произошло. Так было на самом деле».

После суда

Показания Харонгсемала легли в основу уголовного дела против Гайдушека. При этом у прокуратуры были данные о том, что ученый сексуально злоупотреблял еще как минимум четырьмя мальчиками. Но найти других воспитанников, готовых выступить против Гайдушека, оказалось непросто: многие были недоступны, другие не согласились сотрудничать.

В 1997 году Карлтон Гайдушек признал себя виновным по обвинению в сексуализированном насилии над несовершеннолетним.

По первоначальным обвинениям ему грозило длительное заключение, вплоть до пожизненного. Но в рамках сделки с прокуратурой суд назначил ему 18 месяцев лишения свободы, из которых он отбыл примерно год.

Сразу после освобождения Гайдушек покинул США и поселился в Европе, продолжая работать, путешествовать и участвовать в научных конференциях. В 2008 году Карлтон Гайдушек умер в Норвегии в возрасте 85 лет. Жены и кровных детей у него никогда не было.

«Благие намерения и самооправдание»

Ни расследование, ни огласка, похоже, не повлияли на убеждения Гайдушека. Судя по его собственным словам, он все равно не считал сексуальное взаимодействие с мальчиками насилием. Объясняя свое поведение, ученый ссылался на традиции некоторых народов Новой Гвинеи, которые наблюдал долгие годы. Так, у одной из народностей обряд инициации мальчиков включал секс со взрослыми мужчинами — благодаря такой практике дети якобы получали качества, необходимые взрослым мужчинам.

Действительно ли Гайдушек верил в это или он использовал удобное объяснение, чтобы оправдать свои преступления? Считал ли покорность Джона и других мальчиков проявлением искренней любви?

Антрополог Серидвен Спарк, посвятившая годы изучению созданной Гайдушеком семьи, предостерегала от попытки объяснить его отношения с воспитанниками одним мотивом. Она считала, что неверно видеть в истории этих усыновлений исключительно способ получить доступ к мальчикам. Но также нельзя утверждать, что его единственной целью было желание дать детям образование и лучшую жизнь.

Спарк пришла к выводу, что Гайдушек действительно стремился создать семью. Со временем его представление о семье изменилось под влиянием меланезийских традиций родства, которые он наблюдал во время экспедиций.

Необычное влияние Гайдушека на окружающих отмечали задолго до обвинений. Его бывший руководитель, нобелевский лауреат Фрэнк Макфарлейн Бернет, описывал Карлтона как человека невероятного ума и почти маниакальной энергии, способного заражать своим энтузиазмом окружающих. При этом он называл его эгоцентричным, нечутким и совершенно не готовым позволить чужим чувствам или иным препятствиям остановить его на пути к намеченному. Другой коллега, Пол Браун, сравнивал Гайдушека с «каруселью, которая изматывает людей»: настолько мощной была его энергия.

После широкой огласки и суда от Карлтона Гайдушека отвернулись далеко не все. Друзья и коллеги писали письма в его защиту и просили о снисхождении. Для многих он оставался великим ученым, который помог разгадать тайну куру и дал десяткам детей образование и возможности. Младший брат называл Гайдушека почти святым и говорил, что хотел бы, чтобы его воспитал такой человек.

Реальная власть ученого над детьми, восхищение окружающих и его собственная уверенность в благих намерениях позволяли ему творить зло при свете дня, буквально не слезая с белого коня.