«Я придумала сказку, потому что не знала, как еще помочь»: личная история мамы и лисенка Ларри

Анна Мельникова

Педагог-психолог, сказкотерапевт, создатель приложения Midmoon, автор «Букваря» и «Первой книги для чтения после букваря».  

Утро. Раздевалка детского сада. Запах каши и детей. И мой сын, который вцепился в меня так, будто я его последний шанс на спасение. Я чувствую, как его маленькие пальцы дрожат, а в глазах застыла не просто тревога, а настоящий ужас.

В этот момент я, детский автор и педагог-психолог, ощущаю себя полным банкротом. В моей голове — десятки прочитанных книг по психологии и адаптации ребенка к садику, в кармане — наклейки с поцелуями, а в груди — огромный, липкий ком чувства вины. Пытаюсь аккуратно отрывать его от себя, но начинается плач и я чувствуя себя худшей матерью в мире.

Знакомо?

Когда правильные слова натягивают струну

Наш путь в садик был непростым. Я видела, что сын уже готов к общению, ему нужны новые приключения и друзья. Но само расставание со мной каждый раз превращалось в испытание. Он не хотел меня отпускать, возмущался: «Не пойду! Не хочу! Хочу остаться с тобой!».

Я перепробовала все стандартные техники: «правильно» прощалась, оставляла любимую игрушку, обещала сюрпризы и бесконечно объясняла, как там будет интересно. Но я чувствовала: мои логические доводы не работают. Чем больше я уговаривала, тем сильнее натягивалась струна его недовольства. Мы не понимали друг друга, мы вступали в борьбу. Я чувствовала, что мои нравоучения только усиливают его страхи.

В один из таких вечеров я поняла: хватит объяснять. Нужно просто обнять его страх и дать ему форму.

Рождение Ларри: как метафора спасла наш контакт

Я села и написала историю про лисенка Ларри. Я «срисовала» его со своего сына: Ларри тоже был веселым и смелым, любил исследовать тропинки, но очень волновался перед походом в сад, ведь там нет мамы и папы рядом.

Когда я читала это сыну, он замер. Он наконец-то увидел себя. Не «проблемного ребенка», который не хочет идти в сад, а маленького лисенка, который боится, что без мамы ему будет одиноко и страшно.

В эту сказку я заложила все то, что не могла донести через логику. Я использовала её как мостик, через который передала ему важные смыслы и конкретные фразы поддержки, которые теперь помогали и мне самой.

Что на самом деле говорит мама-лиса (и что начала говорить я)

Сказка стала инструкцией для нас обоих. Вместо сухих объяснений я начала использовать фразы мамы-лисы, которые реально попадали в цель.

• Легализация чувств: «Я знаю, как сильно хочется, чтобы мы всегда были вместе... Скучать по кому-то бывает очень тяжело. Это нормально!»
• Эффект присутствия: «Если ты начнёшь скучать по мне, просто вспомни, что я всегда думаю о тебе, даже когда мы не рядом».
• Уверенность в возвращении: «Помни, что это временно, и скоро мы обязательно увидимся снова. Я тебя люблю. И я скоро приду».

Почему это сработало?

Струна, которая звенела от напряжения, наконец-то расслабилась. Сын понял, что его чувства — это законно, а мама его понимает. Мы начали играть в «детский сад» дома, где я была его другом, а мишка — воспитателем.

Так начался мой путь в сказкотерапию. Теперь, если мы сталкиваемся с какой-то сложностью, я не читаю нотаций. Я сажусь и думаю: через какой образ я могу рассказать ему об этом сейчас?

Сказка — это не способ заставить ребенка «быть удобным». Это способ сказать: «Я вижу тебя. Я знаю, что тебе тревожно. И я рядом, даже когда я не рядом». И когда вы вместо давления выбираете путь понять ребенка, легализовать его чувства, увидеть не капризного человека, а ребенка со своими страхами и волнениями, то борьба заканчивается. Начинается понимание.

Почему сказка сильнее нотации?

Нравоучения натягивают струну недовольства где ребенок реагирует протестом. Вы вступаете в борьбу, где победителей не бывает. Сказка же предлагает другой путь.

1. Безопасность: Ребенок проживает сложную эмоцию через героя, а значит — его самого никто не ругает.
2. Легализация права быть любым: В сказке мы не просто даем чувствам имена, мы их «разрешаем». Мы не учим ребенка «справляться» с эмоцией в значении «подавлять её». Мы учим его тому, что чувствовать грусть, злость или тревогу — это нормально.
3. Соавторство: Сказка — это приглашение сесть рядышком и вместе посмотреть в одну сторону. Вы перестаете быть «исправляющим» взрослым и становитесь тем, кто понимает и поддерживает. Ребенок запоминает фигуру взрослого, как тот, кто его понимает и принимает его таким какой он есть. 

Сказка не учит ребенка быть «удобным». Она учит его понимать себя. А маме она дает возможность перестать быть «надзирателем» и снова стать тем самым близким человеком, который держит за лапу и всегда возвращается, чтобы вместе съесть яблочный пирог.

В конечном итоге, когда вместо давления появляется метафора сказки, борьба заканчивается и начинается понимание. И это, пожалуй, главная магия, которая нужна в каждом доме. Ведь по пути в этот «лес знаний» мы часто забываем, что не существует идеального родителя, как не существует и идеально послушного лисенка.

Именно в этой нашей неидеальности и проявляется уникальность каждой семьи. Когда мы позволяем себе роскошь быть «не такими, как в учебниках», и принимать свои иногда очень сложные и «неправильные» чувства, любви в сердце становится на порядок больше. Вместо того чтобы пытаться все исправить, мы разрешаем себе смотреть на мир ребенка и на свой собственный мир глазами исследователя, а не надзирателя. Мы выбираем поддержку вместо контроля.

P. S. Сейчас Ларри помогает не только моему сыну. Я делюсь этой историей, потому что знаю: каждой маме тоже нужно услышать: «У тебя все получится. Ты лучшая мама!». И иногда для этого нужно просто почитать сказку про одного очень храброго лисенка.