Клуб НЭН
Школа НЭНИнтересное по теме
«Я думала, что со мной что-то не так». История школьного буллинга, который годами никто не называл травлей
Почему дети сами не разберутся: как распознать травлю, правильно вмешаться и изменить ситуацию в классе
Ребенка регулярно высмеивают на переменах. Одноклассники демонстративно не садятся с ним за одну парту. Кто-то прячет его вещи, а остальные смеются. Учитель видит отдельные эпизоды, но каждый из них может показаться недостаточно серьезным: дети поссорились, неудачно пошутили, сами разберутся.
Но травля редко выглядит как один большой конфликт, после которого сразу понятно, что происходит. Она складывается из повторяющихся эпизодов, а реакция взрослых может повлиять на то, закрепится ли такое поведение в классе.
Вместе с психологом-консультантом и семейным терапевтом Катериной Деминой разбираемся, как отличить буллинг от обычного конфликта, почему детям нужна помощь взрослых и что может сделать учитель, если одного из учеников систематически травят.
Не каждый конфликт между детьми — буллинг. Одноклассники могут поссориться, наговорить друг другу неприятных вещей и даже подраться. При обычном конфликте силы сторон примерно равны и обе могут влиять на происходящее.
У травли есть несколько характерных признаков: агрессия повторяется, ребенку систематически причиняют физический, социальный или эмоциональный вред, а из-за неравенства сил ему трудно самостоятельно остановить происходящее.
Неравенство сил не обязательно означает, что один ребенок физически сильнее другого. На стороне тех, кто травит, могут быть популярность, поддержка одноклассников, численное преимущество или доступ к информации, которую можно использовать для унижения.
Травля тоже не всегда выглядит как драки и открытые оскорбления. Ребенка могут постоянно высмеивать, придумывать ему унизительные прозвища, портить или прятать его вещи, намеренно исключать из компании, распространять о нем слухи. Отдельный эпизод может показаться незначительным. Поэтому учителю важно обращать внимание не только на конкретный случай, но и на то, повторяется ли такое поведение и как на него реагирует класс.
Дети узнают, какое поведение считается допустимым, не только из прямых запретов и замечаний взрослых. Они наблюдают за тем, как ведут себя другие, что одобряют учителя и родители, на какие поступки взрослые реагируют, а какие оставляют без внимания. Так постепенно формируются групповые нормы — представления о том, что в конкретном коллективе принято, а что нет.
Раньше такие нормы довольно явно транслировались и через детскую культуру. Родители многих сегодняшних взрослых росли на рассказах о Тимуре и его команде, читали рассказы Николая Носова и «Денискины рассказы» Виктора Драгунского. Через поступки героев дети узнавали, что значит дружить, помогать другим, поступать справедливо или, наоборот, нарушать правила отношений с окружающими.
«У нас сегодня нет разъяснительной культуры, распространяемой на государственном уровне, — считает Катерина Демина. — То есть групповые нормы не транслируются в том же объеме, что раньше».
При этом сами нормы прошлого далеко не всегда были гуманными. В школе существовала, например, практика коллективной ответственности: за поступок одного ученика могли наказать весь класс. Ответом становились бойкоты и давление на того, кого считали виноватым. Хорошо знакомый пример такой групповой жестокости — повесть Владимира Железникова и снятый по ней фильм «Чучело».
Поэтому задача не в том, чтобы вернуть прежнюю систему норм, а в том, чтобы ясно сформулировать современные: унижать другого нельзя, чужие вещи нельзя брать или портить, отказ и личные границы нужно уважать, а обращение за помощью не считается ябедничеством.
Для младших школьников такие правила лучше формулировать просто и конкретно:
Но сами по себе правила на стене не остановят травлю. Дети смотрят прежде всего на то, как взрослые реагируют на их нарушение.
Если один ученик отпускает унизительную шутку, а учитель никак не реагирует, или кто-то демонстративно сбрасывает на пол вещи ребенка, которого уже высмеивают одноклассники, а взрослый «не замечает», класс получает сигнал: такое поведение допустимо.
«Попустительство не может быть нормой, реакция значимого взрослого очень важна, именно такие микрособытия формируют групповую норму», — говорит Катерина Демина.
Реагировать при этом можно без публичного унижения и требования немедленно подчиниться. Вместо «Сейчас же извинись!» учитель может назвать правило и остановить конкретное действие: «У нас в классе не портят и не бросают чужие вещи. Подними, пожалуйста, учебник».
Последовательная реакция взрослого показывает всему классу, где проходит граница допустимого. Если одни и те же правила действительно действуют для всех и взрослые не закрывают глаза на их нарушение, детям проще понять, какого поведения от них ждут и куда обращаться, если кто-то эту границу постоянно нарушает.
Разбираясь в ситуации, важно не делать выводы по одному эпизоду. Ребенок, которого долго травили, однажды может ударить обидчика, закричать или испортить его вещь. Если взрослый увидит только этот момент, пострадавший легко окажется в роли «агрессора».
Катерина Демина предлагает вспомнить здесь известную психологическую модель — треугольник Карпмана. В ней взаимодействуют три роли: Жертва, Агрессор и Спасатель, причем участники могут переходить из одной роли в другую.
Например, родителей вызывают в школу, потому что их ребенок ударил одноклассника. При дальнейшем разговоре выясняется, что этому предшествовала длительная травля. Или учитель видит конфликт, резко вмешивается, чтобы защитить одного ребенка, и сам начинает унижать или запугивать другого.
«Опасность треугольника Карпмана как раз в том, что роли в системе постоянно меняются», — объясняет Катерина Демина.
Поэтому задача учителя — не как можно быстрее назначить виноватого и пострадавшего, а восстановить картину происходящего: что предшествовало конкретному эпизоду, повторялось ли это раньше, кто обычно начинает агрессию, кто присоединяется, как реагируют остальные дети.
При этом в ситуации систематической травли важно не потерять из виду неравенство сил. Треугольник Карпмана — модель для описания некоторых взаимодействий, а не способ доказать, что «все одинаково виноваты». Если одного ребенка регулярно преследует группа и ему трудно остановить происходящее, ответственность за травлю нельзя перекладывать на него из-за того, что однажды он ответил агрессией.
Фокус должен оставаться и на группе. Травля существует внутри коллектива: кто-то начинает агрессию, кто-то присоединяется, кто-то смеется, наблюдает или молчит. Поэтому одного разговора с двумя детьми недостаточно — взрослым нужно менять правила, которые позволяют травле продолжаться.
Если учитель заметил травлю, сначала нужно остановить конкретный эпизод и убедиться, что ребенок находится в безопасности. Но на этом вмешательство не заканчивается.
Катерина Демина предлагает разговаривать с ребенком, который инициирует травлю, спокойно и уважительно, не унижая его и не пытаясь ответить агрессией на агрессию. Нужно разобрать, что именно произошло, кому и какой вред был причинен и как можно было поступить иначе.
При этом разговор не должен сводиться только к поиску виноватого и требованию извиниться. Важно снова обозначить правило, которое действует для всех: например, «В нашем классе нельзя унижать другого человека» или «Если человеку больно или неприятно, мы останавливаемся».
Дальше нужно выяснить, как давно продолжается травля, кто в ней участвует и кто ее поддерживает, сообщить о ситуации другим взрослым, которые отвечают за безопасность детей, и продолжать наблюдать за классом после вмешательства.
Одного разговора с ребенком, который начал травлю, недостаточно. Меняться должна и реакция группы: пока агрессия получает поддержку, смех или молчаливое одобрение окружающих, условия для продолжения травли сохраняются.
Учитель не обязательно сам участвует в травле, чтобы повлиять на происходящее. Иногда достаточно не отреагировать на унизительную шутку, «не заметить», как у одного и того же ребенка постоянно прячут или сбрасывают вещи, или привычно сказать: «Разбирайтесь сами».
Для детей реакция значимого взрослого становится сигналом о том, какое поведение в классе допустимо.
Травля не всегда начинается с серьезного физического насилия. Она может складываться из насмешек, прозвищ, демонстративного исключения из компании, постоянных «случайных» толчков и других эпизодов, каждый из которых по отдельности легко принять за мелочь.
Если подобное поведение регулярно направлено на одного ребенка, важно реагировать не только на самые заметные случаи, но и видеть повторяющуюся картину.
В обычном конфликте дети действительно иногда способны договориться без вмешательства взрослых. Но при травле силы неравны, поэтому совет «разберитесь сами» оставляет пострадавшего один на один с ситуацией, которую он уже не может остановить.
Особенно это касается младших школьников: они только учатся разрешать конфликты, договариваться и существовать внутри группы.
«Фразы про то, что ребята сами разберутся, — тревожный звоночек», — считает Катерина Демина.
Если постоянно разговаривать только с тем, кто травит, и тем, кого травят, можно не заметить роль остальных. Одни дети поддерживают агрессию, другие смеются, третьи молчат, хотя не одобряют происходящее.
Поэтому работать нужно не только с отдельными участниками, но и со всем классом: обозначать правила, обсуждать допустимое поведение и менять отношение группы к травле.
Требование «пожмите друг другу руки и больше не ссорьтесь» может быть удобным способом быстро закончить неприятный разговор, но само по себе не прекращает травлю.
Формальное извинение не меняет ситуацию, если после него ребенок снова оказывается в той же небезопасной среде. Сначала взрослым нужно разобраться, что происходит, остановить агрессию и обеспечить безопасность.
Останавливать агрессию необходимо, но это не требует унижать ребенка перед классом, кричать на него или отвечать агрессией на агрессию.
Катерина Демина предлагает говорить не из позиции «подчинись», а возвращать ребенка к общему правилу. Например, вместо «Немедленно извинись!» сказать: «У нас в классе не бросают чужие вещи. Подними, пожалуйста, учебник».
Так взрослый останавливает конкретное действие и одновременно показывает всему классу границу допустимого поведения.
Иногда взрослые сами нормализуют агрессию привычными объяснениями: «Он просто так с тобой заигрывает», «Не обращай внимания», «Будь умнее».
Такие фразы не помогают ребенку остановить происходящее и могут создавать ощущение, что неприятное или унизительное поведение нужно терпеть.
Катерина Демина обращает внимание на то, что представления о допустимом меняются: сегодня больше внимания уделяется личным границам, правам ребенка и уважению к его отказу. Если одному ребенку регулярно больно, страшно или унизительно из-за действий другого, задача взрослого — не объяснить ему, почему нужно потерпеть, а разобраться в происходящем и остановить агрессию.
Даже если открытые насмешки или драки прекратились, это еще не означает, что травля закончилась. Она может переместиться туда, где взрослые ее хуже видят: на перемены, в раздевалку, по дороге домой или в школьные чаты.
После вмешательства учителю стоит продолжать наблюдать за отношениями в классе и отдельно проверять, чувствует ли себя ребенок в безопасности.
Травлю трудно предотвратить отдельными беседами о дружбе или наказанием после очередного инцидента. Более эффективна системная работа: понятные для всех правила, подготовленные сотрудники, известный детям и родителям порядок обращения за помощью и последовательная реакция на случаи травли.
Педагогу полезно понимать, чем буллинг отличается от обычного конфликта, как устроены групповые процессы и какую роль в них играют свидетели.
Полезно разбираться и в групповой динамике: понимать, как формируются роли и лидерство внутри класса, чем авторитет взрослого отличается от авторитарного контроля и как действия учителя могут менять отношения между детьми.
Школа может приглашать специалистов по профилактике травли, проводить лекции и практические занятия для сотрудников, разбирать реальные ситуации и обучать педагогов алгоритмам вмешательства.
Катерина Демина приводит пример из своей практики: ее коллегу приглашали в частную школу провести для педагогов цикл лекций и воркшопов о травле. Причем школа решила заняться этой темой не после серьезного случая буллинга, а заранее, в качестве профилактики.
Учитель должен знать, что делать, если ребенок сообщил о травле или педагог сам ее заметил: кому передать информацию, когда подключать администрацию и школьного психолога, как связаться с родителями и кто будет следить за ситуацией дальше.
Ребенку тоже должно быть понятно, к кому он может обратиться и что произойдет после его обращения. Если дети видят, что жалобы игнорируют или после них становится только хуже, они с меньшей вероятностью попросят взрослых о помощи в следующий раз.
Для профилактики травли полезно понимать, как устроены отношения внутри класса: кто становится лидером, кто остается в изоляции, как дети реагируют на новичков и какое поведение получает одобрение группы.
Работа только с отдельными «проблемными» детьми не меняет среду, в которой возникла травля. Поэтому правила должны действовать для всего класса, а взрослые — последовательно реагировать на их нарушение.
Появление нового ученика — один из моментов, когда взрослый может заранее помочь ребенку найти свое место в группе.
Катерина Демина советует не ограничиваться формальным представлением новичка. Можно познакомить его с правилами класса, рассказать, как устроена школьная жизнь, помочь установить первые контакты с одноклассниками.
Полезна и система неформального шефства: например, на первое время посадить нового ученика рядом с дружелюбным и общительным одноклассником, который поможет ему освоиться.
Такие простые действия не гарантируют, что в классе никогда не возникнет травля, но снижают риск того, что новый ребенок окажется изолированным и предоставленным самому себе.
Не стоит ждать, пока травля будет продолжаться несколько месяцев, чтобы начать действовать. Правила отношений можно формировать с самого начала учебного года: говорить о личных границах, уважении к другим, недопустимости унижения и о том, как действовать свидетелям.
У детей должна быть возможность сообщить о проблеме взрослому, а у взрослых — понятный способ на нее отреагировать.
Системная профилактика не означает, что конфликтов в школе больше не будет. Они неизбежны и сами по себе являются частью отношений между детьми. Задача школы — не допустить, чтобы повторяющаяся агрессия против одного ребенка стала нормой, которую все видят, но никто не останавливает.
В травле обычно участвуют не только тот, кто травит, и тот, кого травят. Рядом почти всегда есть другие дети: кто-то смеется и подбадривает агрессора, кто-то наблюдает, кто-то молчит из страха самому стать следующей мишенью, а кто-то хотел бы вмешаться, но не знает как.
Реакция свидетелей влияет на происходящее. Когда одноклассники смеются, присоединяются к насмешкам или просто обеспечивают агрессору аудиторию, травля получает дополнительную поддержку. Если группа перестает одобрять такое поведение, защищает пострадавшего или обращается за помощью к взрослым, ситуация может измениться.
Именно поэтому современные антибуллинговые программы работают со всем коллективом. Например, финская программа KiVa, разработанная в Университете Турку, уделяет большое внимание роли свидетелей: детей учат распознавать травлю, не поддерживать ее и безопасно помогать тому, кого травят.
Учителю полезно обсуждать с классом конкретные варианты действий. Не каждый ребенок может или должен открыто вступать в конфликт с тем, кто ведет себя агрессивно. Можно не смеяться над унизительной шуткой и не пересылать обидное сообщение, позвать взрослого, рассказать учителю о происходящем или поддержать пострадавшего после случившегося.
При этом не стоит публично требовать от отдельных детей объяснить, почему они «ничего не сделали». Свидетели тоже могут бояться агрессии и давления группы. Задача взрослого — показать детям безопасные способы реагировать и создать условия, в которых обращение за помощью не считается ябедничеством.
Чем яснее позиция взрослых и правила класса, тем проще детям не присоединяться к травле. Ребенок должен знать: если он расскажет учителю, что кого-то систематически унижают или обижают, взрослые отнесутся к этому серьезно и не оставят его разбираться с ситуацией самостоятельно.