«Я думала, что со мной что-то не так». История школьного буллинга, который годами никто не называл травлей

Я три года думала, что со мной что-то не так. Что я странная, некрасивая, плохо учусь, не умею дружить и просто не вписываюсь в «хороший» класс. Взрослые искали причину в телефоне, музыке и интернет-друзьях, а я им верила. Только когда моя мама своими ушами услышала, как одноклассницы обсуждают ее и меня, стало понятно: все это время проблема была не во мне. Это была травля.

2019-2020. Новая школа перед карантином: как я оказалась «не своей»

Меня зовут Валя, и моя семья только переехала в новую квартиру на другом, еще неизведанном конце Москвы. Мы переезжали и раньше, правда — всего один раз. Но и тогда я сменила школу. Опыт был очень удачным: с четвертого по шестой класс у меня были верные друзья, любимая учительница по русскому языку и море детской радости.

Последний день Новогодних каникул. Я прощаюсь с друзьями, сажусь в машину, держа в руках коробочку с сухопутной черепашкой Реджи, и еду в свое «светлое будущее».

Следующий день ознаменовал окончательный переход в новую школу. Здание выглядело гораздо скучнее, двор был меньше… Меня встретила доброжелательная классная руководительница и небольшая компания неравнодушных девочек, которым было поручено провести экскурсию по новой «альма-матер». Дальнейшая учеба протекала в обычном для «новичка» режиме. Выяснилось, что класс мой считается «гордостью школы» — уж слишком много отличников на один квадратный метр учебного класса.

И ничего не предвещало беды…

Но начался карантин. Не успев толком познакомиться с ребятами и определиться с подходящей мне компанией, я оказалась заперта в четырех стенах до конца шестого класса. Конечно, у нас был общий чат класса (как полагается: отдельный, без классного руководителя), все контакты одноклассников давно проименованы. Однако, как-то неудобно было навязываться, да и других друзей пруд пруди. Вот еще новое увлечение: пока одноклассницы заслуивались корейскими бой-бэндами, мои предпочтения в музыке свелись к «Чайф» и «Агате Кристи». И пусть одноклассники не могли разделить со мной подобные пристрастия, в сети разновозрастные единомышленники нашлись быстро.

Так я ни с кем и не задружилась.

Интересное по теме

Почему дети молчат о буллинге и как им помочь, пока не стало поздно

2020-2021. Одиночество, которое взрослые приняли за проблему во мне

Начался седьмой класс, а новых друзей так и не появилось. Вот я «уже не новенькая, но еще не старенькая». А это такое странное и даже немного глупое состояние, когда ты буквально не знаешь куда же себя деть. Школу ты посещаешь каждый день, а «места» там для тебя не находится.

Нравилось ли мне быть «одиночкой»? Точно нет. Но и приставать ни к кому не хотелось. Казалось, стерпится-слюбится, присмотрятся, возьмут в какую-нибудь компанию. А стратегию я избрала хорошую: решила быть со всеми дружелюбной, в помощи никому не отказывать.

Стоит сказать, что и с одеждой проблем у меня не возникало: всегда чистое, новенькое, только из-под утюга. Сами с мамой в конец карантина в торговый центр ездили, рубашки с толстовскими по последней моде выбирали. Дети вокруг в разном всегда были: кто-то за сестрами донашивал, кто-то в «брендах» щеголял. Но это я сейчас понимаю, а тогда… как-то даже внимания не уделяла.

И уж тем более я не подозревала, что «процесс уже запущен».

Вот одну девочку забрали из класса, перевели на домашнее обучение. Через пару месяцев забрали и другую. Третью под конец года забрали в другой класс. Девочки хорошие были, учились на отлично: ощущение складывалось, будто их в школы попрестижнее перевели специально, зачем время в пустую тратить? Однако, уже тогда стоило обратить на это внимание.

Как выяснилось позже, девчонки (далее, для простоты повествования, буду называть их «К», «Т» и «Н») уже начали подвергаться буллингу. Происходило это на протяжении нескольких лет: «К» подначивали за излишнюю разговорчивость, «Н» слишком интересовали «немодные» фандомы, а «Т» попадало за «излишнюю послушность» строгим родителям, обязывающим вернуться домой не позже семи и вовремя выучить уроки.

Как только перевели последнюю, мои оценки вдруг начали ухудшаться. Круглой отличницей я не была никогда, но, скажу без стеснения: я продолжала также вызубривать домашку, как и шесть лет до этого. Даже дистанционная не смогла «победить» воспитание бабушки-педагога. Но оценки уже превратились в тройки, а сделать с этим ничего не получалось. Сил на более усердную учебу просто не хватало. Мама тогда пристально следила за электронным дневником, поэтому не могла не заметить такой стремительный регресс. Но причиной по ее мнению была совсем не школа.

Есть такая черта у старшего поколения: «ну не может быть школа виновата, это с тобой что-то происходит».

Короче говоря, причиной моей неуспеваемости начало становится примерно все, что меня окружало: и в телефоне я много сидела, и интернет-знакомые на меня плохо влияли, и рисовала я вместо уроков. Даже многострадальной «Агате Кристи» досталось по первое число, (хорошо, что распасться успела). Вот только ничего не помогло. А то, что троек в конце года не оказалось, надо должное отдать учителю математики, которая все поправить разрешила.

Маме я поверила. А как иначе? Взрослые, они ведь лучше знают. Еще и бабушка-педагог, какие сомнения могут быть в правоте людей, несущих детям бесценные знания?

Друзья из старой школы как-то сами собой «отвалились»: кто переехал, с кем общаться перестали. Надежда на поддержку медленно растворялась в воздухе.

Иногда классная руководительница оставляла меня после уроков «поговорить». «Аккуратно» выведывала, что происходит в моей семье (пыталась найти причину моего ухудшающегося состояния в моих родителях). Но дельного совета дать не могла — видимо, у меня отличная семья (опасений на этот счет у меня не возникало никогда).

Вот и появились первые сомнения в себе: как и многие подростки, я терпеть не могла свое отражение в зеркале. А еще и учеба куда-то вниз покатилась. А еще и одноклассники будто общения избегать стали. А еще и мыслю как-то не прогрессивно… короче, много причин находилось.

Но одно казалось ясным: что-то со мной не в порядке. И я позорю «гордость школы». Жизнь ощущалась переложением экранизацией произведений Стивена Кинга.

Интересное по теме

Все может пойти не так: что родители должны знать о подростковой агрессии

2022-2023. Когда школа стала похожа на «Оверлук»

В рассказе я хочу опустить 8 класс — его я практически не помню. Но если и существовал ад на земле — то это был мой 9 класс.

Летом происходит трагедия: смерть близкого родственника. Вся семья переживает страшное горе. Для меня это также был страшный удар: вот он был, нес мой рюкзак первого сентября первого класса, рассказывал не всегда понятные для ребенка шутки, дарил красивых куколок и ходил в долгие прогулки…, но вот его больше нет. И как с этим смириться?

Но вот учебный год стучится в двери. И начинается он, как все предыдущие. Только одно отличие все же было.

С детства я мечтала стать частью мира отечественного кинематографа. Профессия была выбрана четко: режиссер. Даже родителей удалось убедить, что желание — серьезное. Мама подсуетилась, определила меня в хорошую киношколу. Занятия по выходным, группы по возрастам. И мне интересно, и при деле буду, и от всех событий отвлекусь.

В первый же месяц вновь стали закрадываться сомнения, но уже совсем другого рода: вдруг… ну, чисто предположим, что со мной все не так уж плохо? Друзья в киношколе появились быстро, одногруппники ко мне прислушивались, даже гулять звали, преподаватели хорошо относились. Разве может глупый и неприятный человек окружить себя такими классными ребятами всего за каких-то 30 календарных дней, из которых секция занимает лишь 8-9 выходных?

Однако ситуация в будни упорно не хотела меняться. Становилось только хуже.

Не последнюю роль играли учителя. Была у нас преподавательница русского языка и литературы — предметов, к которым я питала наибольшую страсть. Но, как назло, именно она посчитала меня своим главным недругом: никто, кроме троечницы с последней парты, не решился сдавать ОГЭ по литературе. Поступала она хитро: задавала вопрос, не давала ответить и «лепила» тройки в журнал. Еще хуже было с математикой: учитель быстро «просекла», как трудно мне даются точные науки. Чаще всех вызывала к доске и… начинала кричать. Да, вот так просто: кричать. Заявляла, будто я уже делаю что-то не так, «решаю не тем способом» (к тому моменту я успевала лишь дописать номер задачи). Сзади раздавался дружный смех с первых парт, мелок в моей руке жил своей жизнью, глаза застилала пелена. О какой задаче можно думать, когда единственная твоя цель — не расплакаться перед 20 «нормальными» одноклассниками. Именно что «нормальными»: на «нормальных» не кричат, они не плачут из-за глупой задачки.

Одноклассники будто осмелели. Они перестали ограничиваться «игнором» или тихими высказываниями по поводу заломов на моих наушниках. Однажды мой портфель «чудесным образом» оказался в мужской раздевалке. В другой раз «случайный толчок» был такой силы, что экран моего телефона практически разлетелся по школьному кафелю. Доказать чью-то причастность крайне трудно, ошибиться — вообще страшно: может, это просто я такая неуклюжая. Даже припоминать подобные случаи начала, хотя их никогда не было. Следы Кинга ощущались повсюду.

Все изменилось в один день. Когда мы поняли…

Интересное по теме

Почему дети проявляют жестокость: истинные причины

Второй триместр, экскурсия в Тулу. За организацией стояла моя мама. Другие родители были ей безмерно благодарны, ровно как и дети. И вот мы обошли несколько музеев, задержалось в оружейном: мальчики бегали от одной витрины к другой, пока девочки отдыхали в комнате с архивными записями, которые без звука запускают по новой каждый час.

Досмотрев последнюю витрину (лишь из вежливости к очень увлеченному экскурсоводу), я направляюсь в эту комнатку. Сначала повисает тишина: делают вид, что не замечают. Тут одна подает голос. Вторая ей отвечает. Обсуждение совсем не касалось старинных винтовок или сражений при Бородино. Оно касалось моей мамы. Поначалу, это не были прямые оскорбления (теперь я понимаю, что лишь трусость не позволяла им перейти в «открытое наступление»), но «подстегивали» они крайне обидно. Потом и на меня переключились: чем-то их не устроил мой нос. Им вдруг стало так весело, комментарии становились все более колкими. Потому что не знали, что моя мама стоит ровно в двух шагах от меня.

Мой класс начал напоминать роман «Сияние». Отель «Оверлук», пытавшийся сломать главных героев — это и были мои одноклассники. Как и в книге, происходящее стало очевидным только тогда, когда мама увидела происходящее своими глазами.

Но и это не стало последним потрясением. Классная руководительница, стоявшая там же, где и мы… не сделала ничего. Лишь пожала плечами и «аккуратно» поинтересовалась:

-Вы, наверное, все слышали…

Как мерзко и легко мне вдруг стало на душе: именно в таком порядке. Она все видела. Она знала. Но ничего не делала. Потому что так было проще.

Экскурсия закончилась. Началось нечто большее: теперь я точно знала, что дело не во мне. И этого оказалось достаточно. Конечно, осознание не смогло моментально избавить меня от всего, что накопилось за три года. Но придало уверенности.

Мы поняли, что это «не нормально».

Всю жизнь мама учила: не затевай и не встревай в конфликт. Не слушай, уходи, молчи. Теперь же, когда просить классного руководителя о помощи оказалось бесполезно, ровно как и идти к директору, меня «экспресс-курсом» учили стоять за тебя. Учили отвечать.

И я начала отвечать.

Следующая неделя началась с урока математики. Выход к доске, внезапный крик, смех позади. Но руки больше не тряслись и слезы куда-то подевались. Теперь, когда сотовый и братья Самойловы оказались не при чем, со мной была моя мама. Та главная и незаменимая поддержка. И я крикнула в ответ. Конечно, я не позволила себе грубить. Лишь громко заявила, что решу эту задачу своим способом. И «свой способ» не оставил места ни крику, ни смеху, ни тройке в дневнике.

«Ответы» учителям подействовали и на класс. Про себя больше ничего не слышала.

Пока не вмешались другие родители. Родители «нормальных».

Все встало на свои места, когда (внимание: абсурд) уже чужие мамы совершали попытки перевоспитать меня. Не напрямую: через мою.

Но наша семья уже сплотилась в «дружную армию». Мы были вместе, а значит — непобедимы. Стоило маме показать, как хорошо она осведомлена о ситуации, все «недоброжелатели» вдруг замолчали. Не стоит думать, что они не знали о проделках своих чад: родители всегда знают о своих детях больше, чем последним хотелось бы.

Наше время

Я на отлично сдала ОГЭ и поступила в престижный лицей. Мой телефон все также занимает не последнее место в моей жизни. Со многими интернет-знакомыми я не просто общаюсь по сей день, а даже храню совместные фотографии. Рисую я каждый день. Автограф солиста «Агаты Кристи» висит на почетном месте в стеклянной рамке. Но чувствую я себя просто восхитительно.

В старшей школе у меня появились новые, теперь уже «настоящие» друзья. Но не сразу: опыт буллинга не позволял мне просто довериться людям. «Настоящими» стали и учителя: добрые, понимающие, живущие своей профессией. Эти люди вдохновляли развиваться и творить. С каждым днем поддержка становилась все ощутимее.

И нет, я так и не стала «нормальной». Я продолжила быть «настоящей» окружила себя такими же людьми.

Даже по прошествии лет, рассказывать об этом все еще тяжело: эмоции уже давно утихли, но моя память напрочь отказалась воспроизводить все происходившее. Восьмой класс исчез, кажется, навсегда. Однако, даже стертые воспоминания оставили свой след. Да, Кинговский «Оверлук» давным-давно давно «сгорел», но ни вера в себя ни доверие к другим не восстановились полностью. Появилась излишняя осторожность, из-за которой порой упускаются интересные моменты жизни. Даже сейчас, когда я учусь в вузе мечты на желанном направлении, я не перестаю питать сомнения на счет правильности выбранной профессии, людей, не так давно попавших в мое окружение, и т. д.

И нет, мне не стыдно рассказывать об этом. Заявляю открыто — я была жертвой буллинга. И в этом не было моей вины. Никто не застрахован от подобного. Самое сложное — это понять, что с тобой все в порядке. Понять, что ты «жертва буллинга». И каждый может научиться бороться за себя. Главное — сделать это вовремя.