Дворянские няни: как это было на самом деле

Отрывок из книги Марины Мелия.

В издательстве «Бомбора» скоро выйдет подарочное издание работ психолога, коуча и многодетной матери Марины Мелия. «Золотые правила от Марины Мелия. Как выстроить отношения с ребенком с первых дней и на всю жизнь» — это сборник из книг специалистки о воспитании детей: «Мама рядом!» и «Отстаньте от ребенка!»

В ожидании выхода книги мы попросили «Бомбору» дать нам на публикацию один из отрывков. С разрешения издательства публикуем фрагмент из главы «Дворянские няни: как это было на самом деле».

Сегодня часто приходится слышать от молодых мам: «Мы воспитываем детей как в дворянских семьях…» Под дворянским воспитанием обычно подразумевается традиция передавать ребенка сразу после рождения няне и кормилице: няня берет на себя все заботы о малыше, а родители продолжают вести светскую жизнь. И какие дети вырастали — умные, сдержанные, благородные…

Меня заинтересовала эта тема, я прочитала много мемуарной литературы, материалы о жизни российского дворянства и царской семьи, и оказалось, что наши представления о традициях семейного воспитания того времени достаточно поверхностны, размыты, а порой и просто неверны. В дворянских семьях няне отводилась принципиально иная, нежели сегодня, роль. Чтобы понять, в чем разница, обратимся к истории.

Любимый персонаж

Когда речь заходит о дворянских нянях, мне вспоминается хранящийся в Русском музее портрет нашего знаменитого импресарио Сергея Дягилева работы Льва Бакста. На первом плане — Дягилев, а в углу картины скромно сидит маленькая старушка в серой юбке и черной кофточке и с любовью и трепетом на него смотрит. Кто она? Для матери-дворянки — простовата, для прислуги — старовата. И за что ей такая честь — быть запечатленной рядом с Дягилевым? Название полотна все объясняет: «Портрет С. П. Дягилева с няней». Так благодаря картине Бакста нянюшка Дягилева Дуняша стала одной из самых известных русских нянь.

Не только в живописи, но и в литературе существует целая галерея образов дворянских нянь. «Первая в списке», конечно, пушкинская Арина Родионовна: «Подруга дней моих суровых, голубка дряхлая моя…» А кому доверяет свои девичьи тайны Татьяна Ларина, влюбившись в Онегина? Совсем не матери: «Ах, няня, няня, я тоскую, мне тошно, милая моя: я плакать, я рыдать готова!..»

Наши поэты посвятили своим няням столько прочувствованных строк, что их родителям впору было бы обидеться. Некрасов в одном из вариантов своего стихотворения «Родина» писал: «О нянях на Руси так много есть стихов, что боже упаси!» Дворянские няни — явление действительно уникальное. Почти у каждого известного писателя, ученого, государственного деятеля была своя Арина Родионовна.

Интерес к этой теме подогрела книга «Русские няни. Воспоминания» французского исследователя Жака Феррана, много лет изучавшего историю русских дворянских родов и их жизнь в эмиграции. Если кратко сформулировать выводы, к которым пришел Ферран, получится примерно так: хочешь лучше понять «этих русских» — познакомься с их нянями.

Если же попытаться собрать, сложить, как пазл, все, что так или иначе имеет отношение к няням — воспоминания, эпизоды, литературные образы, — получится интереснейшая картина и с точки зрения истории, и с точки зрения психологии.

Как умудрялись дворянские мамы выбирать людей, которые всю жизнь служили семье верой и правдой? Что они искали в няне, и что находили, и что, возможно, стоит поискать нам?

Интересное по теме

«Никогда не знаешь, что запомнит и вынесет ребенок из детства, но он точно запомнит любовь»: теория и практика поиска няни — в одной честной колонке

Не работа, но судьба

До революции няни были не только у царей, дворян и купцов, но практически в каждой состоятельной семье, где мама могла себе позволить не заниматься детьми. Материнские функции брала на себя няня. Но «матерей» каждый месяц не меняют — наши прапрапра… бабушки это отлично понимали.

Задолго до разработки Джоном Боулби концепции привязанности наши предки создали традицию, благодаря которой у детей в дворянских семьях был постоянный объект привязанности, свой надежный взрослый — няня.

До отмены крепостного права в кормилицы и няни брали, как правило, крепостных крестьянок из тех деревень, где народ был трезвым и добропорядочным. Выбирали женщин здоровых, спокойного нрава, приветливых, добрых, опрятных, усердных, набожных (прежде чем пригласить няню в дом, говорили с ее духовником), готовых любить ребенка, пестовать его, нянчить, воспитывать, защищать.

Для бедной крестьянки попасть в няни было подарком судьбы. Поэтому няня была кровно, стратегически заинтересована в том, чтобы «прийтись ко двору», чтобы малыш был здоров, привязан к ней, любил ее. Няня знала, что тогда ее не уволят, не оставят без поддержки в старости и болезни, что она обеспечивает себя «до гробовой доски», на всю жизнь — и не только себя, но и своих родных.

Характерный пример — история кормилицы царя Николая I Ефросиньи Ершовой, крестьянки из Красного Села. У нее были две дочери и сын, которые стали молочными сестрами и братом императора. Со смертью Ефросиньи отношения Николая I с молочными сестрами не прекратились: в бухгалтерских документах Анна и Авдотья числились как дочери умершей кормилицы и получали по праздникам причитавшиеся им «поздравления». Когда у Анны родился сын, император стал его крестным отцом, тем самым породнившись с крестьянской семьей.

После 1861 года в няни шли, как правило, крестьянки, мещанки и дворянские девочки-сироты. Существовали даже специальные учебные заведения для нянь — в Москве и под Петербургом, в Царском Селе, где обучение длилось четыре года. «Наша няня была дочерью зажиточного крестьянина и была отправлена в школу нянь в Царское Село, — рассказывает героиня книги Феррана Елена Всеволодовна Пущина-Хасова. — Программа была аналогична пяти годам лицея, плюс курсы по религиозному образованию и по уходу за маленькими детьми».

Интересное по теме

Норланд Колледж: где учат королевских нянь

Жак Ферран так определяет, кто такая русская няня: «Няни не были ни служанками, ни кормилицами, ни гувернантками, они были частью семьи, своеобразной душой семьи, посредником между родителями и детьми». Говоря современным языком, родители передавали няне часть своих полномочий, причем немалую часть.

Родители воспитывали детей одним своим присутствием в доме, а все остальное ложилось на плечи няни. Няня становилась для ребенка «человеком номер один» — и все в семье это понимали, поэтому отношение к ней было теплым и уважительным.

Это сегодня принято увольнять нянь за любой проступок, как обычного наемного работника, и няни знают, что в одночасье могут остаться «без места», а значит, без зарплаты. Есть семьи, где процесс набора и увольнения нянь практически не прекращается — родители без устали ищут новую няню в надежде, что следующая уж точно будет лучше предыдущей.

Дворянские няни, конечно, тоже не были идеальными. Но даже если няня в чем-то провинилась, сделала что-то не так, ее не выгоняли. Ну одернут, поругают, пожурят — в конце концов, в семье всякое бывает. Да, «руки дырявые» — сколько чашек перебила! Ну что поделать, зато для детей она родной человек, дети к ней привязаны, и она искренне их любит и заботится о них — на остальное просто закрывали глаза. Вот как говорила о своей няне Мария Стахович — еще одна героиня книги Феррана: «Благодаря тебе, няня, у нас трое родителей: папа, мама и ты».

К подбору няни подходили максимально ответственно, а в царской семье поиск няни вообще считался делом государственной важности. Отбирали нянь не как домашний персонал — горничную, садовника, камердинера, а как самого важного человека, от которого будет зависеть здоровье и благополучие наследника. Обязанностью няни было ухаживать за ребенком, окружать его заботой и любовью круглые сутки, день за днем, год за годом, а не так, как сегодня, когда по будням малыша «любит» одна няня, по выходным другая, по ночам третья — кто дежурный, тот и «любит». Конечно, и при самом тщательном отборе бывали ошибки, но в целом установка была такой: няня — это навсегда.

Сегодня все просто: мы ищем няню для выполнения конкретной работы — для ухода за ребенком. Если няня почему-либо нас не устраивает — не проблема, агентство пришлет другую. В любом случае она для нас наемный работник, а значит, человек временный. И для самой няни наш дом — всего лишь очередное место службы. Иначе говоря, сегодня няня — это функция, работа, профессия, такая же, как любая другая.

Для дворянской няни забота о детях была не работой, а главным делом ее жизни, ее «служением», ее судьбой. Няня появлялась в доме с рождением ребенка и, как правило, жила до глубокой старости. Именно жила, а не прислуживала. Здесь она обретала свою вторую семью, здесь все считали ее близким и родным человеком — и дети, и взрослые. Она полностью посвящала себя детям, и все ее радости и горести тоже были связаны с жизнью семьи.

Вот что рассказывает о поведении своей няни в трудный для семьи момент Федор Михайлович Достоевский: «Оказалось, что все сгорело, все дотла: и избы, и амбар, и скотный двор, и даже яровые семена, часть скота и один мужик, Архип. С первого страху вообразили, что полное разорение. Бросились на колена и стали молиться, мать плакала. И вот вдруг подходит к ней наша няня, Алена Фроловна, служившая у нас по найму, вольная то есть, из московских мещанок. Всех она нас, детей, взрастила и выходила. Была она тогда лет сорока пяти, характера ясного, веселого, и всегда нам рассказывала такие славные сказки! Жалованья она не брала у нас уже много лет: „Не надо мне“, и накопилось ее жалованья рублей пятьсот, и лежали они в ломбарде — „на старость пригодится“ — и вот она вдруг шепчет маме: „Коли надо вам будет денег, так уж возьмите мои, а мне что, мне не надо“. Денег у ней не взяли, обошлись и без того…»

Интересное по теме

«Клянусь вам, что в этом три четверти счастья жизненного». Достоевский и его включенное отцовство

Преданность няни семье и детям особенно ярко проявилась в смутное время — в период революции 1917 года и Гражданской войны. Это трагическая страница в истории дворянских нянь. Большинство нянь отправилось в эмиграцию вместе с дворянскими семьями. А те, кто остался со своими господами, как могли помогали им, добывая для семьи уголь, хлеб, муку, картошку. Когда родители погибали или по каким-то причинам не могли забрать с собой детей, те оставались с нянями.

Русская дворянка Майя Дурасова так вспоминает свою няню Лукию: «В 1919 году, перед тем как покинуть русскую землю и уехать за границу, мама предложила няне остаться и вернуться в свою семью, но няня спокойно ответила: „Кто же тогда будет заниматься детьми?“… Няня жила в нашей семье с 1913 по 1941 год. В 1941 году она умерла, и отец устроил ей пышные похороны. Только после ее смерти мы поняли, что она умерла, возможно, от недоедания — она отдавала нам свои продовольственные карточки и отказывалась от еды, объясняя, что она старенькая и ей не нужно много кушать…»

Анна Смирнова, тоже выросшая в эмиграции, рассказывает о том, как после расстрела большевиками отца, белого офицера, семья выбиралась из России: «Моя няня Наташа нас не покидала. Завернувшись в оренбургский платок, она несла меня на руках сквозь северные леса к Финляндии. Моя старшая сестра, которой было шесть лет, семенила рядом. Мама, одетая крестьянкой, шла вместе с нами с единственным рюкзаком… В течение всей моей жизни моя няня была для меня второй матерью. Она оставила все ради своей воспитанницы, ради своей барыни, как она меня звала. Наташа всюду следовала за нами, мы вместе отправились в Аргентину… Ее имя записано золотыми буквами в моих детских воспоминаниях и в воспоминаниях моей сестры…»

Няни делили с семьей все тяготы эмиграции. Нередко дом держался только на няне: она занималась всем — и кухней, и детьми, пока ее униженные, погрязшие в проблемах господа пытались хоть как-то заработать. Няня — спокойная, мудрая, уравновешенная, терпеливая — становилась центральной фигурой в семье, якорем, который удерживал всех на плаву. Бывало, что работу находили именно няни, и тогда они содержали всю семью, кормили и своих воспитанников, и их совершенно не приспособленных к жизни родителей. Князь Михаил Романов вспоминает, как его няня вязала шерстяные носки, а потом ехала на велосипеде за 15, а иногда и за 30 километров, чтобы обменять их хоть на какие-то продукты и накормить домашних.

Лайфхаки Отрывок романа «Матильде» чилийской писательницы Каролы Мартинес Арройо
Издательство «Самокат» выпустило дебютный роман чилийской писательницы Каролы Мартинес Арройо. В нем через переживания ребенка показывается период военной дикта...