Сага о 16-летнем отце и его 29-летней партнерше: очередная колонка о возрасте согласия

В самом конце февраля в соцсети Х появился тред, который вновь заставил обсуждать тему возраста согласия. Есть даже шутка, что все местные срачи выходят строго по расписанию: в этом месяце спорят о бодипозитиве, в следующем — о полиамории, потом — о том, кто платит на свиданиях, дальше — о жизни в эмиграции, ближе к Новому году сражаются по поводу оливье и салютов… Так вот, одним из обязательных поводов для эпичного спора в Х является тема секса с несовершеннолетними. Но в этот раз она оказалась подана весьма неожиданно!

Итак, 28 февраля Х-овская 29-летняя «тысячница» (психиатр-нарколог между прочим!) опубликовала простой и довольно невинный пост о том, что она устала сидеть без денег, поэтому выйдет на работу, когда ее ребенку будет месяц. Также она поделилась планом оставить за няньку своего парня. Сейчас пост удален, так что восстанавливать дальнейшие события приходится по скриншотам.

Видимо, кто-то из неравнодушной публики спросил, почему на работу не выйдет сам парень и ответ, что называется, всех убил. Женщина написала, что 16-летним не предлагают зарплату свыше 100 тысяч рублей даже по знакомству. Народ, естественно, зашумел: «А как же возраст согласия? Зачем вообще было лезть к подростку? Ну, ладно, занялась сексом, общих детей-то зачем со школьником заводить?» Авторка поста отбивалась тем, что парень у нее серьезный и взрослый, а отношения он инициировал сам.

Тред мигом скопировали, начали цитировать и обсуждать. Пока одни возмущались покушением на половую неприкосновенность ребенка, другие начали шутить, что пацан хорошо устроился, рассуждать, что ничего плохого тут нет, и раньше в 16 лет женились, а также указывать на то, что иные подростки и сами не прочь замутить с красивой милфой. Ровно то же самое происходит при любом обсуждении секса с несовершеннолетними, но конкретно этот тред неожиданно вырулил в сторону войны полов.

Часть мизогинно настроенных пользователей начала спрашивать абстрактных «фемок» будут ли они защищать мальчика-подростка или включат режим «этодругое». Часть радикально настроенных феминисток высказалась в том духе, что парня им совсем не жалко, они не считают его пострадавшим, и вообще рожал не он, так что о травме говорить преждевременно. Были и те, кто заявил, что мальчик сам не удержал член в штанах, и что в самой возможности этой ситуации виноваты все равно мужики. Последнее высказывание особенно интересно, и я отчасти с ним согласна, но давайте рассмотрим всю ситуацию целиком, чтобы никто не оскорбился преждевременно.

Возраст согласия существует для всех

Нет такого правила, что 16-летние девочки неприкосновенны, а 16-летние мальчики — «уже взрослые». Если вы старше своего предполагаемого сексуального партнера больше, чем на два года, а он при этом не достиг 18-летнего возраста, значит, с интимом придется обломаться. Да, подростки хотят секса, да, они даже бывают на редкость похотливыми, но свои желания они пусть реализуют в среде ровесников — взрослым дядям и тетям в постелях несовершеннолетних делать нечего.

И в случае с девушками эта максима довольно хорошо обоснована: СМИ годами пишут, что в неравных отношениях подростки из боязни потерять любовь соглашаются на сомнительные практики, что беременность и роды до определенного возраста — дело рискованное, что сам секс со взрослым мужчиной может быть травматичным, даже при полной добровольности.

Про то, почему 16-летним юношам не стоит заниматься сексом с 29-летними дамами пишут реже, так что придется напомнить. Во-первых, подростки хуже информированы о безопасном сексе: они легкомысленно относятся к вопросам контрацепции, не принимают достаточно серьезно угрозу заражения венерическими болезнями и вообще плохо оценивают риски. В общем-то сам исходный тред нам намекает на существование этой проблемы — не 16-летний же мальчик решил, что он абсолютно готов стать отцом?

Во-вторых, подростками легко манипулировать. Взрослый человек без усилий сделает так, что его несовершеннолетний партнер решит, что он сам на все согласился, сам пришел, сам настаивал и ответственность теперь тоже должен нести сам.

Кстати, об ответственности — подростки не готовы к такому ее уровню, который предполагают взрослые отношения. Для 16-летних естественно ходить на свидания, тусить на вписках, тискаться с объектом своей страсти по углам, но до того, чтобы оказывать моральную и материальную поддержку, принимать совместные решения о дальнейшей жизни, разделять все заботы и решать проблемы они еще не доросли. Вспомните свои подростковые отношения, если они у вас были, и ужаснитесь тому количеству тараканов, которые сидели у вас в голове! Точно такие же сидят у любого 16-летнего, как бы он себя ни вел и как бы ни выглядел.

Правда в том, что подростки-мальчики не менее психологически хрупки, чем подростки-девочки: они неуверены в себе, они принимают желаемое за действительное, они еще не определились со своими жизненными приоритетами, не набрали достаточного опыта, не отрастили толстую шкуру, способную противостоять манипуляциям и насилию. И тут во все это впирается взрослая женщина, которая даже в силу своей специальности прекрасно осведомлена, как заставить людей думать так, как она хочет.

В моменте подросток даже может быть доволен, что ему «перепало» от взрослой, опытной женщины. Но если он вступает с ней в отношения, у него неизбежно будет накапливаться разочарование от непонимания, от разности интересов, от неприемлемого уровня ответственности, от проходящих мимо типично подростковых развлечений. Условно говоря, пока все поют под гитару на даче, он проводит время в лучшем случае в компании друзей своей партнерши, которые относятся к нему настороженно и снисходительно.

Подростки из неравных пар, кстати, довольно часто оказываются в социальной изоляции: ровесники несовершеннолетнего, расспросив про секс со взрослым, быстро перестают звать его в свою компанию — все равно же не придет. Компания партнера его не принимает. Отношения с родителями часто портятся из-за того, что они не в состоянии понять выбор ребенка (а у него на самом деле выбора вообще не было). В итоге все, что остается подростку — это попытки удовлетворить жажду общения с помощью одного лишь партнера.

Конечно, мальчики, вступая в сексуальные отношения, по крайней мере защищены от физических травм, связанных с беременностью и родами. Но от психологических травм они совсем не застрахованы!

В любой мало-мальски масштабный спор о сексе с несовершеннолетними рано или поздно приходит тот, кто заявляет: «Среди подростков есть такие, что огого и эгеге! Они сами на взрослых вешаются, а потом страдают».

И знаете что? Давайте не будем разводить ханжество: красивых, сексуальных и готовых к экспериментам 16-леток на свете хватает. На них приятно посмотреть, вздохнуть: «Где мои 17 лет?!» — и только. Как бы этот подросток ни выглядел, в общении он останется ребенок ребенком.

Однажды, когда мне было 19 лет, за мной решил приударить 16-летний парнишка. И я уже тогда не представляла, что с ним делать можно. О чем говорить? Куда вместе ходить? Чем заниматься? Не к ЕГЭ же его готовить, ну е-мое! Он был довольно привлекательным и умным, спору нет, но меня не устраивал его уровень развития, его представления об отношениях, его немытая голова и его трусы в изображениях плюшевых мишек (ничего подсудного — видела их во время купания). Я не знаю, какой уровень развития надо иметь, чтобы считать умненького подростка РЕАЛЬНО взрослым и интересным собеседником, потому что мне в 19 лет внимание этого ребенка было в тягость.

Подростки категоричны, слишком экзальтированы, неопытны (следовательно, даже байки из собственной жизни долго травить не способны), склонны либо слепо полагаться на авторитеты, либо полностью их отвергать, — короче, для зрелого собеседника не очень привлекательны. Поболтать с 16-летними бывает интересно, чтобы выяснить, чем живет и дышит молодежь, но и только. С ними не о чем трахаться: секс, в конце концов, это не только сунул-вынул и ушел. Это еще и флирт, соблазнение, разговоры о личном, обсуждение предпочтений… Когда я слышу о кинке на краснеющих девственников, первое, о чем я думаю — это об отставании в развитии, второе — о дисбалансе власти, и третье — о неуверенности в себе.

Что происходит в голове человека, который связывается не просто с кем-то, кто помоложе, а с десятиклассником? Что бы ни происходило, но тараканы там толстые и наглые. Наглые — потому что эти люди готовы публично защищать свои вкусы, оправдываясь какой-то совершенно особой, нетипичной зрелостью своего любовника. Да не бывает подростков, настолько преисполнившихся в своем познании, что они уже готовы к семье, детям и думам об ипотеке. Не бы-ва-ет!

Во всем виноват патриархат (снова)

Обвиняя 16-летнего мальчика, который связался с взрослой дамой, Х-овские феминистки, разумеется, перегибают палку. Они поступают точно так же, как те, кто в обсуждение растления школьниц влезают с репликами: «Взрослые кобылы могли бы и подумать!» Ай, да никто не думает в таком возрасте, ни кобылы, ни жеребчики.

Но за косыми формулировками скрывается здравая мысль: в разном отношении к жертвам грумминга виновно патриархальное отношение к сексу. С точки зрения патриархальной морали, девушки не должны получать сексуального опыта, в идеале, до свадьбы. Юношам же это не возбраняется. Соответственно, когда речь идет о 16-летней девочке, которую растлил 30-летний мужик, то патриархальные мнения делятся на два неравных лагеря. Лагерь первый: «Ах, она распутница, не сберегла девичью честь!» Лагерь второй: «Ах он распутник, попортил девку!»

Но если речь идет о 16-летнем юноше, то те же самые комментаторы не видят проблемы: парням, вроде бы, себя не надо блюсти до брака, наличие опыта даже приветствуется, себя в 16 лет все помнят и знают, что иногда секса хочется просто невыносимо. Так чего же огорчаться? Мало кто из нынешних взрослых мужчин попадал в детстве в ситуацию, когда их хотели зрелые женщины. Им кажется, что подобное нужно рассматривать как везение, приключение, приятный жизненный опыт… Но не факт, что если бы с ними что-то подобное произошло, то им бы понравилось.

Далее, в патриархальной культуре для мужчин неприемлемо жаловаться — любые невзгоды они должны переносить молча. Поэтому, даже если юноше нанес травму секс со взрослой женщиной, он не может открыто об этом заявить — свои же засмеют. А раз никто не жалуется, то и проблемой растление школьника милфой мужчины не считают. Даже пострадавшие стараются либо замолчать свой опыт, либо снизить градус накала шутками-прибаутками. Потому что какой ты мужик, если испугался секса? Вот-вот.

Патриархальная, токсичная маскулинность, предполагает половые победы. Вы наверняка слышали хоть раз хвастовство подростков, которые, по их словам, имели все на свете, кроме шила и гвоздя. Детки врут, конечно: из каждой первой такой беседы торчат порно-ушки. Но сам факт того, что наличие сексуального партнера делает тебя крутым, уже мешает обсуждению проблемы существования женщин-растлительниц. Потому что, подростку, возможно, все это неприятно и не нужно, но на него давят социальные ожидания. В 15-16 лет дети ради общественного одобрения легко отставляют в сторону собственные переживания, интересы и страхи.

Так что, да, получается, что в недостаточной защищенности мальчиков-подростков от растления взрослыми женщинами виноваты мужчины, точнее, токсичная маскулинность. Именно благодаря этому явлению общество не готово обсуждать проблему: секс становится практически социальным лифтом, жаловаться нельзя, опыт иметь — обязательно, а готов ли к такому опыту подросток — побоку. Значительная часть мужчин реагирует на сообщения о 16-летнем отце шуточками, одобрением и призывами отстать от парня и его партнерши. И пока они так делают, где-то один малолетний отец меняет пеленки, вместо того, чтобы готовиться к ЕГЭ и встречаться с друзьями. Не надо так: что бы вы ни думали о сексе, заниматься им с детьми — аморально, какого бы они пола ни были.