Триумфальный выход: колонка о том, что любое рождение — это победа

На днях академик РАН, автор учебника «Акушерство» для медвузов и первых изданий «Национального руководства по акушерству и гинекологии» Эдуард Айламазян заявил, что «кесарево сечение лишает ребенка триумфального выхода». Ученый муж призвал врачей чаще выбирать естественные роды, поскольку они якобы повышают адаптационные возможности и стрессоустойчивость. 

Конечно же, он также сказал, что женщина должна иметь возможность пережить естественные роды, если у нее нет медицинских противопоказаний. Но эта оговорка совершенно бесполезная, потому что без показаний в России кесарево сечение и не делают. А тенденция на сокращение числа этих операций уже намечается. Вопрос: если есть запрос чаще выбирать естественные роды, а КС без серьезных медицинских причин не делают, то за счет чего будет реализовываться задание? 

Давайте я кратко объясню, как проходит кесарево сечение и как количество таких операций может влиять на демографию в теории. Сначала врачи вводят анестезию, затем разрезают брюшную стенку, отодвигают мочевой пузырь, чтобы не мешался, и разрезают стенку матки. Вскрывают плодный пузырь, достают ребенка, удаляют плаценту, а затем все в обратном порядке зашивают-сдвигают. Операция быстрая, обычно занимает не больше 40-50 минут, хорошо отработанная и отлично изученная. Естественно, как и всякое масштабное хирургическое вмешательство, она может нести с собой некоторые осложнения, вроде занесения инфекции, нестандартной реакции на наркоз или незапланированных кровотечений. Если сравнивать кесарево сечение, сделанное из-за медицинских показаний, и обычные вагинальные роды, то КС сопряжено с большими рисками для матери и ребенка. 

Но при всем при этом кесарево сечение — это довольно безопасная операция, если ее проводят правильно. Так почему же во всем мире их количество пытаются сократить? И как это связано с демографией? 

Во-первых, КС по выбору действительно опаснее, чем вагинальные роды. Если большее количество женщин начнет пользоваться возможностью такого способа родоразрешения, то количество осложнений, вплоть до смертельного исхода, неизбежно вырастет. Меньше фертильных женщин — меньше детей, ниже демография и так далее. 

Во-вторых, кесарево сечение отодвигает возможность планирования следующей беременности на срок, требующийся для заживления рубца на матке. В среднем на то, чтобы шов надежно сросся, требуется от полутора до двух лет. А возраст рождения первенца во всем мире неуклонно растет. 

И смотрите что получается: допустим, женщина переносит КС в 30 лет. Следующего ребенка она сможет зачать в 32 года, а родить — в 33. Если она родит вагинально, то третьего она в принципе может запланировать через полгода (хотя это тоже очень рискованно, и врачи рекомендуют подождать хотя бы год). Но если у нее будет новая операция, придется снова долго восстанавливаться. А каждые кесаревы роды — это риск. Повторная беременность после них может быть сопряжена с осложнениями. Зрелый возраст роженицы — риск. Лактация может не наладиться, послеоперационное восстановление — довольно мучительно. Короче, вторые и третьи дети, рожденные таким способом, — уже под вопросом. А демография сама себя не исправит. 

Клуб НЭН Родительство — не то, с чем справляются в одиночку Закрытое сообщество: чаты по возрасту детей, ответы проверенных экспертов, встречи и разборы. Модерация, за которой не нужно следить самому. Попробовать 7 дней бесплатно

Но мы, господа, не в Бразилии, не в США и не в любой другой стране, где можно просто попросить об этой операции на основании «Я так хочу!» Чтобы в России «прокесарили» абсолютно здоровую женщину без каких-либо показаний, небо должно упасть на землю и Обь — потечь вспять. Знаете, например, почему мне назначили плановое кесарево сечение? Потому что у меня анатомически узкий таз, одна почка и сильная миопия с отслойкой сетчатки. Но если бы в списке не было «глазных» проблем, то врачи бы рассматривали и вагинальные роды как возможный вариант развития событий. 

Список показаний к кесареву сечению очень четкий, и он должен минимизировать риски для матери и младенца: предотвратить заражение ВИЧ, снизить возможный вред для пораженных хроническими болезнями органов роженицы, предупредить травмирование или гибель ребенка в родовых путях, не допустить смертельно опасного кровотечения при преждевременной отслойке плаценты. Проще говоря, российские врачи назначают кесарево сечение только когда женщине и ребенку грозит серьезный риск потерять здоровье, а то и жизнь.  

На первый взгляд, в нашей стране бороться за уменьшение количества кесаревых — это все равно что ратовать за снижение числа аппендэктомий. Звучит вроде неплохо, но на деле ни ту, ни другую операцию не делают просто так. Да, есть рекомендации ВОЗ по снижению частоты КС без показаний. Российская статистика кесаревых родов вдвое их превышает. Но что с этим можно сделать?

Российским врачам рекомендуют пользоваться классификацией Робсона для более точного определения необходимости КС, применять современные диагностические технологии, а также опираться на достижения неонатологии. Каким образом? Например, лучше диагностировать беременных, проводить профилактику крупного плода у женщин с риском развития перинатальной и акушерской патологии, внедрять наружный поворот при тазовом предлежании под контролем УЗИ и тщательнее оценивать возможности женщин с рубцом на матке родить самостоятельно — во многих случаях это вполне возможно.  

Но что слышат женщины, которым говорят про «триумфальный выход» и «стрессоустойчивость»? Они слышат: «Ваши нужды и противопоказания могут не учесть», «Вас могут обмануть насчет перспектив», «Мы предпочтем, чтобы вы порвались на британский флаг, лишь бы не делать операцию», «Вас будут настойчиво заставлять тужиться даже при угрозе для здоровья ребенка». Что там говорить, я сама знаю женщину с узким тазом и крупным младенцем, для которой 26 часов схваток закончились множественными разрывами, сильнейшим кровотечением и переливанием крови. И представлять себя на ее месте очень не хочется, а таких историй масса. 

Но важное уточнение: иногда эти истории вовсе не о предотвращении кесарева сечения путем мучения роженицы, а об акушерской агрессии. С точки зрения врача все может идти неплохо, а с точки зрения женщины, рожающей впервые, — совершенно ужасно. И в этом случае грубость, равнодушие, злые комментарии и крики «Тужься, чего ты орешь?!» ощущаются как настоящая пытка. 

Тебе кажется, что ты уже не можешь, но злые врачи продолжают тебя мучить. А в другой атмосфере — может быть, и смогла бы, и паника бы не накатывала, и какие-то ответы на свои вопросы получила бы. Добавим сюда использование устаревших приемов, вроде «выдавливания» младенца, запрет на принятие более удобной позы, многочасовое игнорирование жалоб, — и получим картину вопиющего насилия, приводящего к излишнему травматизму. С понимающим медперсоналом и хорошей диагностикой эти же самые роды могли кончиться благополучно, но не сложилось. Теперь приходится садиться с осторожностью и искать для ребенка хорошего невролога. 

Конечно же, женщины думают, как можно было предотвратить эти жуткие последствия, и приходят к выводу, что срочное КС могло быстро и качественно решить проблему. В части случаев так и есть, но остальные — это про грубость и невнимательность, которые при наличии удачных предпосылок привели к неблагоприятному исходу. 

В общем, женщины вспоминают эти истории, представляют себя на месте несчастных, которым угрожали, которых обзывали и даже били, и думают: «Да нафиг такой триумфальный выход!» У меня, кстати, и при кесаревом сечении ребенка довольно торжественно достали со словами: «Гляди, какая, сразу завякала!» Мне тогда так смешно стало от этого «завякала», что я и ржала и плакала одновременно, но видно было: люди гордятся своей работой, моим младенцем и спокойной обстановкой на операции. А в соседнем родзале в это время кто-то орал на плачущую роженицу, требуя от нее прекратить капризничать — и я это слышала. Имея такой опыт, начинаешь понимать: успешное появление ребенка на свет требует усилий не только со стороны матери. Нужно, чтобы к женщине проявляли внимание при диагностике, бережно относились к ней во время схваток и тщательно взвешивали все риски на этапе планирования способа родоразрешения. 

В общем-то план по уменьшению количества кесаревых родов в России это и предлагает, в нем нет абсолютно ничего крамольного. Но опыт борьбы с абортами в современной России подсказывает, что при ведении беременности на каком-то этапе нас могут обмануть, отговорить от КС, утаить часть фактов и надавить на совесть. Не надо говорить, что врачи так делать не будут, потому что они давали клятву Гиппократа: они уже так делают, потому что не хотят проблем для себя. А опыт общения с постсоветской карательной гинекологией заставляет подозревать даже худшее — что они будут так поступать с удовольствием.

Поэтому объяснять желание сократить количество кесаревых сечений надо аккуратнее. Врач может быть свято уверен, что вагинальное рождение, прошедшее благополучно, — это триумфальный выход младенца в мир. Но женщины должны знать, что этот «триумф» не произойдет против их воли и за счет их страданий. В конце концов, любое рождение здорового ребенка — это победа, каким бы путем он из тела матери ни выбрался.