Анна Весселс Уильямс: из учительниц в инфекционистки

Наша сегодняшняя героиня пришла в медицину практически случайно, но с уже четко поставленной целью: она хотела изучать заразные болезни, искать их возбудители и предотвращать эпидемии. И первое же ее открытие спасло сотни тысяч (если не миллионы) жизней, но имя упорной исследовательницы в названии лекарства сократили ради краткости. Мы возмущены, а вот Анна отнеслась к этому легко — ей не было дела до славы, она желала спасать жизни. Давайте же познакомимся с этой чудесной женщиной поближе!

Потомственная учительница, резко сменившая курс

Анна Весселс Уильямс родилась в 1863 году в Хакенсаке, штат Нью-Джерси, в семье учителей частной школы. Девочка мечтала продолжить дело родителей, и те всецело одобряли подобные планы — они могли и совет дать, и где-то помочь с продвижением по карьерной лестнице, да и все возможные сложности работы преподавателя они знали и нисколько их не боялись.

Училась Анна отлично, радуя учителей и маму с папой. В 12 лет страстно увлеклась работой с микроскопом и биологией вообще, но ничто не предвещало того, что однажды это станет ее профессией. После окончания школы девушка, как и планировала, устроилась работать учительницей.

Анна была абсолютно всем довольна, пока в дело не вмешался страшный случай. В 1887 году ее сестра Милли чуть не умерла во время родов, а ребенок появился на свет мертвым. Анна считала, что в этой трагедии виноват врач, которому не хватало ни квалификации, ни опыта, ни знаний о возможных проблемах от антисанитарии.

Кто другой бы просто ходил и жаловался, но наша героиня была из другого теста. Она мгновенно решила оставить преподавание и выучиться на врача. Такой финт ушами, конечно, шокировал ее родителей. Набожная мама просила одуматься, отец не одобрял… Но Анна решила не идти на конфликт, а действовать хитростью: она убедила родителей, что хочет заниматься миссионерской работой, а для этого медицинские знания ну очень нужны!

Таким образом в том же 1887 году с благословения родителей Анна Уильямс поступила в Женский медицинский колледж при Нью-Йоркском лазарете, где училась у Мэри Патнэм Джейкоби. Окончив его, она недолго преподавала там же, но потом решила получить высшее образование в Европе. Только в 1894 году она вернулась на родину и сразу устроилась волонтером в диагностическую лабораторию Департамента здравоохранения Нью-Йорка. Группа, к которой ее прикомандировали, занималась поиском бактериального штамма дифтерии, способного вырабатывать мощный токсин для активации антитоксина. Но чтобы понять, чем конкретно занималась Анна, придется для начала вспомнить о дифтерии.

Интересное по теме

«У вас даже нет ТикТока, такие, как вы, больше не нужны»: прощальное письмо учительницы младших классов

Ангел, удушающий детей

В течение буквально тысячелетий дифтерия была смертельным диагнозом. Описанная еще в античности болезнь быстро распространялась, обладала огромной летальностью, поражала детей и не поддавалась лечению. У нее были десятки страшных названий: «злокачественная жаба», «удушающая смерть», «круп», «смертельная язва глотки», «ангел, удушающий детей», «петля удавленника», «горлянка». Только в 1826 году болезнь назвати «дифтерит», а чуть позже переименовали в дифтерию.

Собственно, название произошло от греческого «diphtera» — пленка. Французский врач Пьер Бретонно, придумавший первое официальное название для этого недуга, сумел доказать, что в горле больного разрастается плотная пленка, которая сужает и закупоривает дыхательные пути, вследствие чего пациент умирает от асфиксии. Но помимо удушья, зараженные страдали от жара, отеков, а выздоровев сталкивались с осложнениями в виде сердечной недостаточности и параличей мягкого неба и диафрагмы.

Эпидемии дифтерии были опустошительны. Никакие полоскания горла, припарки и ингаляции не помогали не то что вылечить заболевших, но даже облегчить их состояние, пока в 1890 году немецкий бактериолог Эмиль фон Беринг не изобрел сыворотку с дифтерийным антитоксином.

Фон Беринг проводил опыты с животными, заражая их дифтерией. Вскоре он обнаружил, что введение дифтерийных бацилл не вызывает заболевания у подопытных, которые переболели ранее. Доктор предположил, что в крови переболевших содержится некое «противоядие» и смог выделить антитоксин из крови зараженных дифтерией овец. В 1891 году сыворотку фон Беринга опробовали на людях, после чего она поставила на ноги сотни тысяч зараженных детей и взрослых. А в 1901 году Эмиль фон Беринг за свое открытие удостоился первой в истории Нобелевской премии в области физиологии и медицины.

Спецпроект НЭН Школьный сезон: что сделать и купить к 1 сентября Пять разделов — школа, здоровье, канцелярия и рюкзаки, одежда, цветы учителю. Чек-лист, по которому конец августа проходит без паники и лишних трат. Открыть спецпроект

Интересное по теме

Открыла планету, предсказала изменение климата: 6 женщин-ученых, о которых вы не знали

Парк-Уильямс № 8

Так вот, чтобы производить антитоксин, нужен был, собственно, токсин. Тот штамм, который использовал фон Беринг, давал очень низкий выход необходимого вещества. Мало токсина — мало зараженных овец, мало зараженных овец — мало сыворотки. Открытие было замечательным, чудесным, но не позволяло купировать эпидемии, потому что на всех лекарства не хватало. А о бесплатном распространении препарата даже речи идти не могло. Чтобы выпускать сыворотку в промышленных масштабах, нужно было найти совершенно убойный штамм дифтерии, который вырабатывал бы гораздо больше токсина. Именно этим в диагностической лаборатории Департамента здравоохранения Нью-Йорка и занимались доктор Уильямом Х. Парк и его помощники, в число которых входила Анна Уильямс.

В 1894 году, пока Парк был в отпуске, Анна работала в лаборатории одна. Она изучала образцы, полученные у больного легкой формой дифтерии миндалин. И Уильямс удалось выделить из них штамм, который производил в 500 раз более сильный токсин, чем другие штаммы!

Что это означало? При том же выходе необходимого вещества, им удавалось заразить большее число подопытных животных. Выпуск сыворотки смогли наладить в промышленных масштабах и сильно удешевили. С помощью нового штамма сывороткой бесплатно обеспечили всех желающих врачей в США и Англии всего через год после открытия.

Открытие, кстати, назвали «Парк-Уильямс № 8». Вы спросите, причем тут Парк, раз он был в отпуске? Вообще-то очень даже причем: это он был руководителем проекта, ставил задачи и распределял их по сотрудникам. Если бы он находился в лаборатории, когда Анна Уильямс изолировала так нужную всем бациллу, то речь шла бы о полноценном соавторстве. Это понимала и сама Анна, поэтому говорила: «Я счастлива и горда тем, что мое имя связано с именем доктора Парка».

Беда в том, что позже медики решили, что название штамма слишком длинное, поэтому стали его сокращать в обыденной речи до «Парк № 8». Из-за этого имя женщины, проделавшей основную работу, просто «потерялось» для всех, кто не изучал прицельно разработку антитоксина. Вот так, друзья, и поддерживается мнение, что мужчины «все на свете изобрели»!

Интересное по теме

Фаллопиевы трубы, железы Бартолина и точка G: почему женское тело назвали в честь мужчин

Тельца Бабеша-Негри-Уильямс

Но наша героиня была равнодушна к славе. Ее сердце грел сам факт того, что она причастна к открытию, которое спасло сотни тысяч жизней. Ей хотелось сделать что-то подобное еще разок, поэтому она решила найти токсин, вызывающий другую страшную детскую болезнь — скарлатину.

С этой целью она отправилась в Институт Пастера в 1896 году. Сразу скажем — с токсином скарлатины ничего не вышло. Но Анна нашла другое применение своим талантам и занялась изучением бешенства. Она работала переводчицей в клинике по лечению водобоязни, наблюдала за созданием вакцины от бешенства, интересовалась методами диагностики…

Вскоре Анна Уильямс привезла в Нью-Йорк культуру этого смертельного вируса и самостоятельно создала небольшое количество вакцины. Эти опыты заинтересовали Минздрав США, на изучение и создание вакцины дали финансирование, и к 1898 году разработали вариант, подходящий для крупномасштабного производства.

Хотя Анна во всем этом принимала живейшее и непосредственное участие, ее волновала другая проблема — диагностика. Дело в том, что между укусом зараженного животного и появлением характерных симптомов бешенства проходило довольно много времени. А на стадии симптомов вакцина могла уже и не подействовать! Поэтому Анна считала важнейшей задачей разработать протокол исследований, который позволил бы выяснить: эта кусачая тварь была просто кусачей, или кусачей и заразной?

Доктор Уильямс с головой ушла в исследование зараженных бешенством животных и обнаружила, что вирус вызывает уникальные изменения в клетках мозга еще до появления симптомов. Микроскопические тельца в нейронах можно было обнаружить на любой стадии болезни с помощью специального окрашивания. Анна повторяла опыты, набирала доказательную базу, но пока она медлила, итальянский врач Адельчи Негри в 1904 году опубликовал схожие выводы. Позже выяснилось, что великий румынский микробиолог Виктор Бабеш у себя на родине успел обнародовать открытие все тех же клеточных включений в том же 1904 году. В итоге тельца, которые три врача открыли почти одновременно, назвали тельцами Бабеша-Негри.

Можно было бы и приуныть от такого, но наша героиня никогда не сдавалась. К 1905 году она изобрела усовершенствованный метод подготовки и окрашивания тканей мозга, который помогал выявить тельца Негри буквально за несколько минут. До этого подобный анализ занимал несколько дней, а с бешенством медлить не стоит.

В знак признания ее заслуг, Американская ассоциация общественного здравоохранения в 1907 году назначила Анну председателем нового комитета по стандартным методам диагностики бешенства.

Кто есть кто среди микробов

Анна Уильямс была в прекрасных отношениях с доктором Парком, который когда-то доверил важное задание перспективной волонтерке. В 1905 году он назначил ее своим помощником (а он был директором той самой лаборатории, которая дала нашей героине блестящий старт!). Анна с его полного согласия набрала себе практически исключительно женский штат, занялась улучшением диагностики трахомы и венерических заболеваний, изучением стафилококковых и пневмококковых инфекций, менингита, «испанки», пневмонии… Проще на самом деле сказать, какую заразу она не изучала.

В перерывах между подходами к микроскопу в 1905 году, Анна и ее шеф написали две очень известных книги. Первая — медицинский учебник «Патогенные микроорганизмы, включая бактерии и простейшие: практическое руководство для студентов, врачей и санитарных врачей». В США он считался одним из лучших, выдержал дикое количество переизданий и сдал позиции только в середине 40-х. Вторая книга оказалась не менее знаковой — в 1929 году Парк и Уильямс выпустили справочник «Кто есть кто среди микробов». Фактически это был первый научпоп-справочник по микробиологии, рассчитанный на самую широкую аудиторию.

Во время Первой мировой войны Анна вернулась к преподаванию: руководила программой обучения в Нью-Йоркском университете для сотрудников лабораторий, работающих в США и зарубежных медицинских учреждениях.

В этот период она оглянулась на свою жизнь и поняла: ей не хватает хобби! С присущим ей максимализмом доктор Уильямс выбрала в качестве увлечения пилотирование самолетов. Но жажда скорости оказалась коварна, и вскоре известная ученая начала лихачить и на личном автомобиле, собирая штрафы и шокируя патрульных.

Это не мешало ей преподавать, участвовать в разработке новых методов диагностики и возглавлять Женское медицинское общество Нью-Йорка, пока в 1934 году мэром города не стал Фьорелло Ла Гуардия. Он поддерживал закон об обязательном выходе на пенсию в возрасте 70 лет, а наша героиня была хоть и бодра, но не молода. В числе нескольких сотен других бодрых пожилых ученых, Анна Уильямс была практически насильно отправлена на покой.

Остаток жизни доктор Уильямс провела в в Вествуде, штат Нью-Джерси, ухаживая за больной сестрой. В 1954 году Анна скончалась в возрасте 90 лет, но ее труды вошли в историю медицины, вдохновив множество женщин-микробиологов.