«Ее двойки — это ее двойки»: Иветта Невинная о двух дочерях, плохих спектаклях и белом пальто

В этом году изданию «Нет, это нормально» исполняется десять лет. За это время мы рассказали немало историй о том, что с детьми и родителями может пойти не так. Если читать только их, легко забыть, что большую часть времени люди просто живут: собирают ребенка в сад, спорят из-за уроков, торопятся на работу, вечером возвращаются домой. В честь юбилея мы решили поговорить с нашими читательницами именно об этой жизни и показать, какие разные люди любят НЭН.

Иветте Невинной 32 года. У нее две дочери: Мире только что исполнилось двенадцать, Аксе три с половиной. Иветта окончила журфак МГУ, работала в «Московском комсомольце» и «Бизнес Online». Сейчас она ответственный редактор отдела культуры «Известий» и ведет телеграм-канал «Невинная без границ».

Я поговорила с Иветтой о том, когда она помогает дочерям, а когда отходит в сторону, о работе, после которой можно вернуться домой в одиннадцать вечера, и о любимом занятии, которое она наотрез отказывается превращать в заработок.

Нужно ли искать у ребенка кризис, о котором пишут в телеграм-каналах?

 Утро в доме Иветты может начаться с двух заявлений сразу: Мира хочет покрасить волосы в фиолетовый, а Акса отказывается надевать шапку. Я тут же выдала готовое решение: шапку наденешь, волосы красить не будешь. Иветта меня поправила. Запрещать с порога у них не принято, сначала надо объяснить и дать выбрать.

«Я говорю: ты понимаешь, что их придется обесцвечивать? Ты их выжжешь, потом покрасишь, потом краска начнет смываться. Ты к этому готова? Если очень хочется и ты понимаешь все последствия, то красим».

Мира пока думает. На всякий случай дома есть синий кудрявый парик.

 Двенадцать лет и три с половиной, казалось бы, означают подростковый кризис и кризис трех лет одновременно. Иветта с этим не согласна: ей вообще не нравится, когда происходящему дома так быстро подбирают название.

 «Я не ощущаю себя в кризисе. Сейчас люди начинают пользоваться психологическими терминами в быту: „У тебя СДВГ“, „у тебя кризис трех лет“, „а как вы с этим справляетесь?“ А у нас жизнь просто идет: есть локальные трудности, и мы их решаем. Мне не нравится подгонять живых людей под медицинскую методичку. Может быть, мы просто еще не дошли до этих кризисов, и когда начнется самая жесть, я скажу: „А, вот оно что, это тот самый монстр, об ужасах которого я читаю в телеграм-каналах“. Посмотрим».

 Откуда берется желание примерять на себя и близких диагнозы из ленты, она объясняет просто: «Мне кажется, это все от избытка свободного времени». У самой Иветты есть две дочери, муж, работа, родители, сестра, и каждому нужно время. Поэтому, когда что-то случается, она раскладывает дела «по степени пожара». Сообщение из пяти «мам» с восклицательными знаками может оказаться новостью о пятерке. Если Мира упала с самоката, Иветта сначала спросит, больно ли и идет ли кровь. А если дочь говорит, что подружки не хотят с ней дружить, Иветта откладывает все остальное: «Мы садимся за стол и разговариваем».

 Спокойствие в серьезных ситуациях она называет своей суперсилой и говорит, что книжки тут ни при чем, просто так устроен характер. Чем страшнее ситуация, тем она спокойнее, зато выбрать между яблочным и апельсиновым соком или ответить на вопрос «курица или рыба», как в самолете, ей гораздо труднее.

 «Надо посидеть, подумать, а главное — поговорить и не уходить в соцсети. Мне кажется, самая большая сейчас беда в том, что люди не разговаривают друг с другом. Скорее ставят диагнозы, общаются с GPT, уходят от тех, кто рядом. А если не получилось, поговорите еще. Не так: поговорили, и все, нам нужен психолог. Нет, поговорите еще, вы же умеете».

 Лента, по ее словам, рождает претензии. Человек примеряет на себя чужую жизнь, и собственные дети, муж и мама вдруг оказываются какими-то не такими. Итог Иветта описывает как антиутопию: «Все друг с другом ругаются, идут за советами к GPT, и в сухом остатке получается еще недавно счастливая мама со своим последним айфоном, как с лучшим другом, рассорившаяся со всей семьей».

Интересное по теме

Гид по ИИ для родителей: чат-боты, дипфейки, домашка и другие вещи, о которых стоит поговорить с детьми уже сейчас

Может ли работающая мать не чувствовать вину?

Мира родилась, когда Иветта училась на втором курсе журфака: девочка оставалась с бабушкой, а мама ездила на занятия и сдавала сессии. С Аксой Иветта писала тексты до тридцатой недели беременности и снова начала примерно через полгода после родов, хотя официально вернулась в редакцию только через два с половиной года.

«Мне это нужно. Если я долго не работаю, начинаю чувствовать, что голова перестает соображать. Я занимаюсь культурой, мне важно смотреть, говорить об этом, писать. Уйти на три года, на пять, на семь и полностью раствориться в детях у меня не получится. Дело не в социальном давлении: это тоже часть меня, и ей нужно восполняться так же, как материнству».

Кто-нибудь, добавляет она, решил бы, что все дело в знаке зодиака: Весы же, им надо все взвешивать. «Я в это не очень верю, но метафора подходит».

При этом Иветта не пытается убедить себя, что раз работа необходима, то и винить себя не за что. Спектакли и концерты идут вечером: она может уйти из дома утром и вернуться в одиннадцать. В это время детей забирает, кормит ужином и сидит с ними муж.

«Я живой человек и очень рефлексирующий, поэтому вину, конечно, чувствовала. Думаю: вот я посмотрела какой-то плохой спектакль вместо того, чтобы почитать с детьми книжку, поговорить, побыть мамой, побыть женой. Погрущу, иногда поною мужу, и он меня успокаивает. А потом наступает новый день».

С дочерьми сложнее. Мира иногда говорит: «Мам, тебя опять нет, а я хотела с тобой кое-что обсудить». Когда Иветта приходит домой, трехлетняя Акса всеми способами тянет внимание на себя, а старшей в такие минуты мама чаще всего говорит: «Ну ты же большая, ты же понимаешь». Мира понимает и все равно просит: «Можно нам вдвоем, пожалуйста?

Для этого у них есть книжный клуб на двоих. Каждая читает свою книгу, а потом они идут в кафе, берут кофе и пирожные и рассказывают друг другу о прочитанном. Иветта придумала эти встречи, чтобы у них с Мирой было что-то общее, один на один, и чтобы старшая не чувствовала себя обделенной. Найти для этого день удается не всегда. Иветта обещает субботу, потом выясняется, что всей семье нужно куда-то ехать, и встреча переносится.

«Она говорит: „Мам, ну ты же обещала“. И ты думаешь: да, я же обещала, как же мне быть?»

Интересное по теме

Работающая мама не портит ребенку будущее: 7 лайфхаков, чтобы совмещать работу и детей

Как приучить к книгам ребенка, у которого есть планшет?

Сама Иветта тянулась к книгам с детства. Мама рассказывает, что уже в три года она доставала их с полки, рассматривала картинки и водила пальцем по строчкам. С Мирой так не вышло: вокруг нее с самого начала были планшеты, телефоны и яркие картинки, «куда более привлекательный мир». Они читали вместе, но главным Иветта считает другое.

«Мне кажется, сработали две вещи. Первая — она видит, что мы читаем. У нас книги лежат на кухне, в комнатах, открытые, закрытые. Читаем мы с мужем, читают бабушка и дедушка. А вторая — это просто рутина. У нас договоренность: каждый день она обязательно читает час. Неважно, сколько у нее уроков и кружков. В выходные и на каникулах — два».

Клуб НЭН Родительство — не то, с чем справляются в одиночку Закрытое сообщество: чаты по возрасту детей, ответы проверенных экспертов, встречи и разборы. Модерация, за которой не нужно следить самому. Попробовать 7 дней бесплатно

Правило действует с шести лет. Если день выпал, например, вся семья куда-то уехала, пропущенный час Мира добирает в другой день. Она записана в библиотеку и сама выбирает, что читать: то приключения, то книги про девчачьи переживания вроде «Поллианны».

Сначала Иветта пробовала облегчить дочери вход в чтение графическими романами, где много картинок и мало текста. Не сработало, и она решила, что Мира вполне справится с обычными книгами. Потом в ход пошел «Гарри Поттер», которого в семье очень любят. Все семь книг дочь прочитала к восьми-девяти годам и однажды вышла из комнаты в слезах, потому что погиб один из главных героев.

«Это совсем другой эмоциональный рост. Не оттого, что у нее в Roblox заблокировали персонажа, а оттого, что она прожила с героями параллельную жизнь и им сопереживает».

Спорить с правилом Мира все равно иногда пытается: «Не хочу, мне скучно, я не понимаю этих слов». Я спросила, не приходилось ли Иветте торговаться, например, час чтения в обмен на скин в Roblox. «Нет, мне кажется, это какая-то игрушка дьявола», — ответила она. Вместо этого Иветта садится и иногда по полтора часа объясняет, зачем разбираться в том, что пока не получается.

«Я говорю: я хочу, чтобы ты росла не только физически, это за тебя сделает природа. Я хочу, чтобы ты росла эмоционально, психологически, чтобы рос твой интеллект. Я знаю, что ты можешь, и не хочу, чтобы ты была деревяшкой, Буратино. Ты хочешь вырасти? Она говорит: да, хочу».

Иветта уверена, что многое в Мире, от того, как она разговаривает, до того, как чувствует, дали книги и их разговоры о прочитанном. И не только книги: дома смотрят и кино, в том числе «Белого Бима Черное ухо». Я заметила, что это травма на всю жизнь. «Да, травма на всю жизнь, — согласилась Иветта. — Но без плохого не бывает хорошего. Это культурный код, и я хочу, чтобы у моих детей он был прочный».

У чтения обнаружилась и менее удобная сторона. Мира рассказывает сверстникам про «Дикую собаку Динго» или «Волшебника Изумрудного города», а те в лучшем случае видели мультфильм и обсуждают Roblox и тренды из TikTok. Иветта говорит, что дочери с ними бывает скучно. Зато у Миры есть подруги, с которыми можно поговорить о своем, и бабушка с дедушкой, которым она звонит.

В книжном клубе мама и дочь тоже не обязаны любить одно и то же. Мира обычно выбирает что-нибудь повеселее и каждый раз удивляется: «Какие грустные книжки ты читаешь? Почему они все такие грустные?» Иветта отвечает, что взрослые книги почему-то часто такие.

Интересное по теме

4 причины, зачем нужно чтение

Что будет, если снять с ребенка все лимиты на экран?

Планшет Мире подарили бабушка с дедушкой, когда ей было восемь или девять, с напутствием: «Он тебе поможет в учебе, там же столько знаний». Иветта смеется: конечно, ребенок первым делом пошел смотреть лекции по микробиологии и учить китайский. Когда экранное время доросло до пяти-шести часов в день, родители поняли, что это «ахтунг полный», и стали искать замену. Мира хорошо рисует, любит мастерить из картона, скотча и маркеров и потом вклеивает все это в блокноты. «Возможно, что-то развивается в этот момент в голове, но во всяком случае нет этого тупого всматривания в голубой экран».

Сейчас у Миры есть смартфон с лимитами. Иногда она просит их снять, и родители соглашаются.

«Все разом скачивается, ты открываешь экранное время и видишь, что ребенок целый день провел во всевозможных приложениях. Спрашиваешь: как день прошел? — Ну, я играла, смотрела какие-то ролики. — Ладно, давай еще денек. Еще денек такой же. И она говорит: что-то у меня голова болит, что-то глаза чешутся. Может, сократим? — Да, давай сократим».

Иногда родители сознательно дают ей наиграться в соцсетях, планшете или PlayStation так, «чтобы из ушей уже текли эти пиксели», и тогда Мира сама уходит рисовать или гулять. Летом она подружилась с ребятами во дворе и играла в футбол. Что будет осенью и зимой, когда на улицу мало кто выходит, Иветта пока не знает.

Когда в России начались перебои с доступом к соцсетям, Мира спросила, не поставить ли и ей специальные программы. Иветта спросила, надо ли. «Ну, в принципе, не надо, — ответила Мира. — Я могу звонить вам, и все».

«Этот этап мы прошли, — говорит Иветта. — Наверное, с младшей тоже будет».

Интересное по теме

Фаббинг и номофобия: что дают нам гаджеты и что они отнимают у наших детей?

Если ребенок может сам, почему так хочется сделать за него?

Недавно Иветта забирала Аксу из сада. Рядом у шкафчика возился мальчик, и мама принялась его одевать. Воспитательница удивилась: зачем, он же умеет сам? Мама об этом даже не знала: она всегда успевала натянуть на него колготки и кофту раньше, чем он пробовал справиться.

«Может, сейчас я скажу немодную вещь, но мне кажется, детей очень сильно жалеют. Я такого не придерживаюсь. Мне не нравится, когда родители сами выбирают легкий путь».

Если Мира по невнимательности сделала не то домашнее задание и теперь его нужно переделывать два с половиной часа, Иветта ей посочувствует, но переделывать все равно придется: «Ныть можно. Будешь внимательнее в следующий раз». Посуду Мира моет за собой всегда, иногда ее просят помыть за всеми. Она может возмущаться, но денег за помощь по дому Иветта не предлагает.

«Ты вынесешь мусор не потому, что я дам тебе пятьсот рублей, а потому, что ты тоже живешь в этой квартире и тоже мусоришь. Папа или мама приготовили ужин, ты помыла посуду. Мы все здесь живем и должны друг другу помогать. А не так, что все обслуживают тебя, потому что у тебя не ручки, а лапки».

В первом классе Мира ездила в школу на трамвае сама. Иветта подробно объяснила ей маршрут: остановка рядом с домом, приложить карточку, выйти, посмотреть по сторонам, перейти дорогу. Многие родители, по ее словам, не понимают, как такое возможно, и предпочитают водить ребенка за ручку до одиннадцатого класса. «Возможно, кто-то решит, что мы жестко поступили. Но теперь двенадцатилетний ребенок ездит на метро и автобусах, ориентируется в городе и подсказывает прохожим, где какая улица».

Мягкое родительство, в котором ребенку ничего не запрещают и только проговаривают с ним чувства, Иветта не разделяет, хотя кое-что из него готова взять. Говорить с детьми, по ее мнению, нужно всегда, а ремень она считает признаком слабости: «Когда ты не можешь объяснить словами, ты хватаешься за что-то тяжелое. И получаешь в ответ такую же злобу». Но правила, запреты и рутина нужны, если каждое из них можно объяснить.

С самостоятельностью, впрочем, иногда нужно ровно обратное: перестать объяснять и отойти. Этому Иветту научил муж Леша.

«Это я сейчас сижу такая умная, в белом пальто. На самом деле муж мне часто говорил: „Ивет, отстранись. Зачем ты за нее делаешь? Дай ей самой ошибиться“. А я: „Ну как же, вдруг она двойку принесет? Давай я помогу ей с английским“. Он говорил: „Принесет — значит, это ее оценка. Пусть доучит, подойдет к учителю, тот ей еще раз объяснит, и потом она получит тройку, четверку или пятерку. Это будет ее путь“. Я говорю: я же лучше сделаю. А он: „Ты лучше не сделаешь“. И он прав».

Теперь Мира сама делает уроки, а Иветта старается помнить тот разговор. «Ее двойки — это ее двойки. Ее пятерки — ее заслуга. Победы на конкурсах — тоже ее. Не мои и не Лешины». Поделки в сад всей семьей она тоже не мастерит: «Может быть, кому-то нужно одобрение воспитательницы».

Интересное по теме

Школьные поделки: почему они так важны и кто должен их делать?

Как научить ребенка не покупать лишнего, если сама не можешь устоять?

С уроками у Иветты теперь понятная граница. С деньгами такой ясности пока нет. У детей, по ее словам, и так все есть, а новые просьбы обычно мелкие: маркеры, блокнот, штаны, очередная бутылка для воды. Купить проще, чем отказать.

«Она говорит: „Давай купим мне бутылку“. Я отвечаю: „У тебя их шесть“. — „Эта другая“. Ну ладно, хорошо. А нужна она ей первые пятнадцать минут».

Бывают родители, которые дарят пятикласснику на день рождения сумку за тридцать тысяч рублей. «У меня нет сумки за тридцать тысяч, а у одиннадцатилетнего ребенка есть. Наверное, так тоже можно. Но my home, my rules».

Иветта задумывается, не стоит ли ребенку чего-то долго хотеть, чтобы вещь стала по-настоящему ценной. Например, дорогого велосипеда: на него всей семьей собирают к Новому году, ребенок помогает, и все вместе ждут. Такой подарок, по ее мнению, весит гораздо больше, чем то, что дети сегодня получают легко и сразу. Но устраивать долгое ожидание из-за седьмой бутылки для воды выглядит странно.

Финансовую грамотность в семье Иветта называет «немножко из двадцатого века». У Миры есть карта, на которую удобно перевести деньги на плюшку в школе, а недавно дома появилась копилка — тигр с прорезью в шее для монет и свернутых купюр. Подаренные на день рождения деньги Мира почти не тратит. Большой мечты, на которую хотелось бы копить, у нее пока нет.

Когда ей все-таки очень хочется что-то купить на свои, Иветта спрашивает, уверена ли она. Так Мира купила модное мороженое с шариками, о котором говорили все. Попробовала и разочаровалась: обычное мороженое. «Чего я повелась на эту фигню?» — спросила она потом.

Иветте это чувство хорошо знакомо. Утром, отведя Аксу в сад, она иногда полчаса листает соцсети, и дома появляются румяна, которые в ленте обещали сделать кожу цветущей, очередной крем или блокнот, без которого вдруг невозможно жить. Потом при ревизии находятся баночки, открытые раза два, а пользуется она все равно одним и тем же. С помадами эта история длилась года три-четыре, пока Иветта не сказала себе, что наигралась. С едой так же: сначала она пьет матчу «до позеленения» в каждой кофейне, потом не может на нее смотреть. Следом был бабл-ти.

«Я осознаю, что мне это продали, и все нормально. Я напьюсь в удовольствие, а потом отпускает».

Курсы и инфопродукты при этом ее совсем не соблазняют. Если блогер, которого ей нравилось смотреть, вдруг объявляет набор на курс о том, как устроить идеальную семью, Иветта отписывается. «Ну почему вы продаете свои отношения?» Особенно достается тем, кто учит правильно организовать детскую: «Теперь мой ангелочек будет правильно раскладывать карандаши. Зачем ему правильно раскладывать карандаши? Пусть он их разбросает».

Курс из восьми лекций по сорок минут, после которого ты якобы все знаешь про эпоху Возрождения, она ставит в один ряд с кремом с экстрактом золота и виброковриком для мышц. А когда я говорю, что в соцсетях сейчас все что-то прогревают, Иветта переспрашивает: «Чего они прогревают? Микроволновку, что ли?»

С книгами и блокнотами сложнее. Недавно ей через несколько границ везли книгу, которую не переводили на русский. Текст можно найти в интернете, но хочется, чтобы она стояла на полке. «Может, это зачатки коллекционирования, я еще не решила». А еще Иветта заказала из Японии блокнот за пять тысяч рублей: там особенная тонкая бумага. Муж спросил, очень ли он был нужен.

«Нет, — ответила Иветта. — Но я уже это сделала».

Интересное по теме

Эксперимент «Два месяца без ненужных покупок»: можно ли научиться экономить так, чтобы не становилось тоскливо

Где взять время на себя, если его нет?

Японский блокнот у нее далеко не единственный. Для повседневных записей Иветта держит два: в одном дела, в другом дневник, до которого не каждый день доходят руки. «Помнишь, в „Гарри Поттере“ Дамблдор складывал мысли в Омут памяти? Мой Омут памяти — очередной блокнот». Следующим этапом, говорит она, может стать перьевая ручка, но до нее она еще не дошла.

«Весь день ты печатаешь, быстро отвечаешь, в голове столько всего, что не хватает оперативки. А тут можно взять ручку и сказать всем: „Оставьте меня на двадцать минут, я посижу сама с собой“. Для меня это невероятная роскошь».

У Миры, по их общим подсчетам, двадцать пять или тридцать блокнотов, и каждый начат: в одном рисунки, в другом очередной дневник, в третьем трекер привычек. Иветта допускает, что дочь просто видит, сколько блокнотов у мамы.

Бумажные книги Иветта любит так же. Электронная читалка у нее есть, потому что это компактно и удобно, но настоящие книги хочется нюхать, листать, загибать им уголки и писать на полях

Несколько лет назад она открыла для себя вязание. Вставляет наушники, включает аудиокнигу и вяжет игрушки, и иногда ей хватает часа, чтобы прийти в себя. Чтение для нее тоже отдых, но с книгой все равно продолжаешь думать, переживать за героев, злиться. «А вязание — потрясающий разгруз мозговой. Ты не думаешь, у тебя работают руки, и я прямо чувствую, как расслабляюсь».

У дочерей вязаных игрушек и кукол уже полно, поэтому новые Иветта дарит соседям и знакомым. Я предложила открыть маленький бизнес. «Это еще одна большая деятельность, которую надо как-то тянуть, чтобы получить выгоду. А мне нравится просто их делать. Нитки у меня все равно есть, складывать игрушки, чтобы они копили пыль, не хочу. Я их раздаю, люди счастливые, я тоже довольна».

Есть еще спорт, но его Иветта называет скорее «костылем, чтобы не развалиться ни головой, ни телом».

Под конец я призналась, что боюсь, как бы Иветта не вышла в тексте слишком правильной: читательницы вполне могут взбеситься от часа обязательного чтения, книжного клуба и трамвая в первом классе.

Иветту это не испугало. «Я же с кнутом стою, меня должны уже возненавидеть, конечно. Некомфортная мать». Перед тем как попрощаться, она еще раз напомнила про свой телеграм-канал: «Чтобы все гневные матери прилетели ко мне пачкать мое белое пальто».