Где кончается свобода: колонка о ресторанах, детях и чайлдхейте

На днях в соцсети Х закончилась традиционная неделя срачей, посвященных правам мам и детей. Как грибы повылезали чайлдхейтеры, которые уверяли, что детям не место примерно нигде, потому что они мешают, орут, нарушают атмосферу, и вообще лишние.

Очень многие противники нахождения детей в общественных местах с умным видом цитировали Михаила Бакунина: «Свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого», — считая, что эта фраза каким-то образом разрешает им стыдить матерей, взявших ребенка в ресторан или музей.

Но я полагаю, что аргумент, который ты не до конца понимаешь, в споре использовать низко. Поэтому давайте поговорим о свободе. И о ненависти к несовершеннолетним, конечно.

Началось все как всегда: одна из пользовательниц Х рассказала про свое посещение ресторана, во время которого ее нервировали девочки четырех-пяти лет. Их было двое, они бегали, кричали, прятались за стульями и врезались в мебель на веранде. Родители, занятые ужином, на просьбы как-то усмирить детей не отвечали. В итоге 13-летний сын авторки поста сказал им что-то пугающее, и девочки забрались под стол.

В общем-то в этой истории хороши буквально все: и подросток, пугающий малышей, и малыши, создающие аварийную ситуацию (а если в официанта с горячим чайником врежутся?!), и родители не обращающие внимания на происходящее, и мадам, уверенная, что родителей с не умеющими себя вести детьми нужно выгонять из ресторана. Насчет последнего позиция администрации заведения вполне понятна: нужно четкое определение «неумения себя вести», иначе ретивые сотрудники выгонять начнут даже за плач младенца — что и подтвердили «дочерние» срачи!

Еще одна женщина рассказала, как однажды, когда ее почти трехлетний ребенок заплакал в ресторане, другая посетительница потребовала, чтобы они ушли. И все тут же заговорили о том, что плачущим детям в ресторанах не место, что люди ходят туда поесть в тишине и романтичной атмосфере, что они платили деньги «не для того, чтобы слушать чужого п****ка» и так далее, и так далее.

Об изначальном треде забыли начисто, а ведь там речь шла об относительно договороспособных пятилетках, которые играли в догонялки на веранде семейного ресторана. Таких, пожалуй, родители могли бы и приструнить, языки бы не отвалились, и шанс на понимание был. Но в большинстве дочерних тредов люди разоряются на тему того, что плачущими двухлеткам не место в общественных пространствах. То есть, одну проблему — реально существующую! — подменяют на другую, которая и проблемой-то не является. В ход даже идут аргументы, связанные с заботой о детях: мол, им и скучно, и заразу могут подхватить, и спать-то им в восемь вечера положено, а не по ресторанам шлендать…

И чуть ли не в каждом из этих тредов находится кто-то, кто заявляет: «Свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого», — подразумевая, что если ребенок как-то мешает взрослым, то его мать должна сидеть дома, пока он мешать не перестанет. И это глупое использование очень умного выражения.

Интересное по теме

Откуда берутся взрослые, которые любят детей и умеют с ними обращаться

О свободе

Выражение, приписываемое анархисту Михаилу Бакунину, трактовать можно сразу несколькими способами. Во-первых, оно посвящено недопустимости дискриминации. Да-да, это именно о том, что государство не может дать какой-то категории людей больше свобод, за счет ущемления прав остальных. И если мы законодательно запретим женщинам с маленькими детьми ходить в рестораны, к инициаторам подобного законопроекта явится грустный призрак Михаила Александровича. Потому что это и будет дискриминацией, притом, напрямую влияющей на демографию.

Во-вторых, эта цитата описывает способ функционирования общества, который основан на взаимных компромиссах. То есть, я не делаю неприемлемых и неприличных вещей, но и от других ожидаю, что они тоже будут вести себя соответственно. Я делаю то, что мне приятно, и другим не мешаю заниматься тем же самым. В этом идеальном обществе мой сосед может слушать русский рэп, а я могу убираться под дэт-металл, но мы оба должны выключить свои колонки в 22:00, чтобы ребенок третьих соседей (который орал дурниной весь день) мог спокойно поспать. Безусловно, люди должны стараться не беспокоить друг друга и соблюдать нормы общественного порядка, но сидеть тихо, как мышки, только потому, что в домах тонкие стены, а в общественных пространствах их вообще нет, — не должны. Мы все в определенной степени шумные твари, и главное правило человеческого общежития заключается в том, чтобы не переходить грань. Ребенок, толкающий и пинающий гостей ресторана, ее переходит, а плачущий — нет.

В-третьих, это выражение прямо призывает соблюдать личные границы. Не брать чужое без спроса, не махать руками перед носом во время разговора, не орать в ночное время, не топтаться по ногам в транспорте, не лезть не в свое дело с особо ценным мнением… А если что-то из перечисленного случайно произошло — вовремя приносить извинения. Взаимная вежливость очень облегчает жизнь. Так вот: диктовать другим людям, куда они могут, а куда не могут ходить — это очень-очень невежливо. А в Х целая толпа народа пытается доказать, что матери должны сидеть дома только потому, что их дети могут заорать и оскорбить чьи-то нежные ушки. Проблема ведь в том, что потенциал не означает действия — я так-то тоже заорать могу. Но не ору. И не факт, что каждый двухлетка, оказавшийся в ресторане, будет орать. А сидеть дома и не отсвечивать предлагают всем.

И если задуматься о границах и свободе как следует, то мы придем ко вполне очевидному выводу: в обществе люди постоянно и добровольно чуть-чуть «пододвигают» свои границы. Мы это делаем из милосердия, ради одолжения, руководствуясь неписанными социальными нормами, но делаем регулярно.

Вот смотрите: невежливо, например, занять лифт в одиночку и уехать на нем, оставив толпу народа дожидаться следующего. Но если это сделает человек в инвалидной коляске, то его поймут — все равно для других места не останется, так чего бухтеть-то? Мы регулярно меняем свою свободу ехать сидя на право считаться вежливыми людьми — и уступаем сиденья пенсионерам. Водители на нерегулируемых перекрестках пропускают пешеходов не потому, что так ПДД велит, а чтобы человек не решил перебежать и не попал под колеса машины, несущейся на полной скорости. Мы придерживаем для других двери, меняем маршрут следования по магазину, чтобы не толпиться, сталкиваясь тележками, на концертах в клубах пропускаем низеньких девушек вперед… Короче, люди регулярно делают не так, как удобно именно им, а так, чтобы и другим тоже было удобно. Эти маленькие жесты привносят в жизнь довольно многое: предупреждение конфликтов, разрядку обстановки, удовлетворение от доброго дела, создание потенциала для приятельства и дружбы. В конце концов, мы жертвуем своим комфортом даже просто из эмпатии: однажды меня пропустили без очереди в магазине только потому, что я была заплаканная и беременная. Наверное люди решили, что мне и так тяжко, и попытались хоть как-то подбодрить.

Но когда речь заходит об уставших мамах тоддлеров, у народа отключается эмпатия напрочь. Почему-то любой может поставить себя на место старушки с тяжелыми сумками, вынужденной стоять в общественном транспорте, но очень редкий человек понимает, насколько трудно матерям постоянно сидеть в четырех стенах или находиться в исключительно «детских» общественных пространствах. Знаете что, давайте честно: для нас даже смена декораций, в которых ребенок орет, — это и то облегчение. Да, он орет, зато я смогла сделать макияж, надеть красивое платье и встретиться с подругой! Вы правда думаете, что нам эти звуки нравятся? Вы правда думаете, что мы специально приносим орущих двухлеток в ресторан, чтобы испортить всем ужин? Каждая мать надеется, что ее дети в общественном месте будут хорошо себя вести, но она также надеется на понимание в случае незапланированного шума, потому что сажать людей буквально под домашний арест только на основании факта материнства — это жестоко.

Интересное по теме

«Дети — часть общества, поэтому ничего не поделаешь, придется с ними уживаться»: в Твиттере обсудили чайлдхейт

О тихих ресторанах

Кстати, не знаю, как вам, а мне в глаза бросается прямо-таки наглая попытка подменить объективную реальность фантазией. Вы в ресторанах-то бывали?

То есть, понимаю, днем любой ресторан будет тихим. Но к вечеру они заполняются и начинается: играет музыка, со стороны большой компании за соседним столиком доносятся взрывы смеха, посетители переговариваются, бармен звенит посудой, подвыпивший гость выясняет отношения с официанткой, если у кого-то день рождения — народ поет «Хэппи бестдей ту ю»… И если в ресторане есть игровая зона для детей, то там шумят — к гадалке не ходи. Но остальные-то тоже не сидят тихонько!

При этом к шумным пьяным компаниям у граждан нет никаких претензий, зато орущий ребенок вызывает прямо-таки зашкаливающий негатив. Как же так, тишина должна быть в ресторане! Да не должна. Многие заведения приглашают музыкантов, большинство предоставляет выпивку, противный человек, готовый закатить скандал, может явиться в любое кафе, а вот мамы с маленькими детьми в ресторанах — птицы редкие. Количество орущих двухлеток в любой едальне будет меньше, чем количество орущих взрослых, а все равно нарушителями порядка называют малышню.

Это какое-то проклятие постсоветского пространства — остро реагировать на шум со стороны детей и полностью игнорировать куда худший со стороны взрослых. Серьезно, недавно в пиццерии моей дочери женщина сделала замечание за то, что она громко разговаривала и смеялась, и в этот же самый момент пьяный до изумления мужик возле стойки раздачи орал на официантов и поваров, обзывая их «чурками» и «обезьянами». Я понимаю, что страшно было лезть с моралями к этому неадеквату, но зачем срывать свое раздражение на моем ребенке?

Вообще, чайлдхейт очень легко объясним, но от этого само явление не становится более приятным. Началось все, как водится, в СССР, где взрослые объединялись против детского непослушания. Ребенку мог сделать замечание кто угодно, а родители автоматически становились на сторону потревоженных незнакомцев. В результате, если трехлетка орал в ресторане, его стыдила чужая тетя и грозила страшными карами мама. А могла и по заднице дать, и все бы только приветствовали это решение. Детоненавистники постарше еще помнят этот тип воспитания и ожидают от современных родителей такого же способа действий. А мы, дурашки, предпочитаем не лупить и не ругать своих детей прилюдно, поэтому чайлдхейтеры требуют, чтобы мы вместе со своим крикливым потомством сидели дома.

Еще одной проблемой является мнение, что шум со стороны детей легко устранить. Раньше для этого использовали наказания и угрозы, теперь предлагают «просто воспитывать». Поскольку воспитывать совсем не просто, чайлдхейтеры, как им кажется, логично предлагают не лезть в общественные пространства, пока не воспитаем. Лет до 18-ти, как минимум.

Дети и матери — это не страшные цели. Легко читать мораль уставшей женщине с рыдающим трехлеткой на руках, а ты пойди с теми же претензиями к подвыпившим десантникам — много нового о себе узнаешь! Раздражают-то тебя пьяные, но вот лезть к ним со своим мнением бывает чревато, поэтому лезут к детям. Правда в том, что даже если все матери мира закроются добровольно-принудительно в собственных квартирах, тише от этого в ресторанах не станет. Просто у людей исчезнет легитимная и безопасная цель для нападок, вот и все.

Еще наши соотечественники катастрофически не умеют справляться с дискомфортом от чужой слабости. Им кажется, что успокоиться и не плакать — это очень просто. А на самом деле, это навык, который осваивается годами. Пьяных и шумных им понять легко — они сами могут представить себя на их месте. А вот ощутить себя в роли ребенка, который еще не умеет превозмогать, — уже гораздо сложнее. Запредельный уровень сложности — поставить себя на место женщины, которая теряет все социальные связи, хобби, удовольствия и развлечения только потому, что у нее есть маленький ребенок. Люди почему-то думают, что сидеть дома, выбираясь иногда на детскую площадку, — это легко. А на самом деле этот «домашний арест» может нехило покалечить кукушечку.

И, наконец, чайлдхейтеры не понимают, что мы не специально их доводим. Да, тревожить других людей шумом нехорошо. Не стоит, например, слушать музыку без наушников в общественном транспорте или двигать ночью мебель. Но если у вас громкий сигнал на телефоне, а вам звонят, то соседи по автобусу даже не поморщатся. Если у вас кошка уронила ночью стул, для окружающих будет достаточно извинения. Но орущий ребенок в ресторане воспринимается чуть ли не как преднамеренная диверсия. А он случайно заорал. Вот верите или нет, десять раз был в этом же заведении тих и мил, а сегодня вдруг вожжа под хвост попала!

Кстати, детоненавистники абсолютно преднамеренно игнорируют тот факт, что женщина с ребенком заплатила те же деньги за ужин, поэтому имеет те же самые права, что и они. Представляете, нас с двухлетками не пускают в рестораны бесплатно! И если на ресторане не написано «18+», то это значит, что администрация понимает и принимает возможность нахождения в нем детей. Есть у них игровая комната, нет ее — неважно. Матери с детьми тоже клиенты, тоже платят деньги, тоже требуют обслуживания и несут ту же ответственность за порчу имущества, что и остальные гости. И, кстати, идя в общественное пространство, не обозначенное официально как «взрослое», вы тоже расписываетесь в том, что готовы ко встрече с детьми. Так что не стоит делать вид, что нахождение несовершеннолетних там, где они могут находится, как-то ущемляет вашу свободу спокойно поужинать. В конце концов вы всегда можете сделать то, что советуете мамам — собраться и уйти.