«Она казалась мне чужим ребенком»: Хайден Панеттьери рассказала о послеродовой депрессии и алкогольной зависимости

Когда в 2014 году у звезды сериалов «Герои» и «Нэшвилл» Хайден Панеттьери родилась дочь Кайя, со стороны ее жизнь казалась идеальной. Успешная карьера, популярный сериал, отношения с боксером Владимиром Кличко и долгожданный ребенок. Но после тяжелых родов Панеттьери столкнулась с послеродовой депрессией, тревожностью и алкогольной зависимостью. В какой-то момент она поняла, что не может полноценно заботиться о дочери, и согласилась передать основную опеку ее отцу — решение, которое позже назовет самым тяжелым в своей жизни.

В новых мемуарах This Is Me: A Reckoning Панеттьери впервые подробно рассказывает о том, что происходило после рождения дочери. Отрывок из книги опубликовало издание The Cut.

История начинается не с алкоголя и даже не с депрессии. Она начинается с родов.

По словам Панеттьери, схватки продолжались около 14 часов. Затем ей сделали кесарево сечение. Во время операции возникли серьезные осложнения: кровь не сворачивалась должным образом, врачам пришлось останавливать кровотечение, а после родов началась инфекция. Актриса пишет, что ей потребовалось семь переливаний крови, а высокая температура держалась практически все время, пока врачи пытались справиться с последствиями.

Когда она очнулась в палате после операции, то была полностью истощена, дезориентирована и испытывала сильную боль. А затем произошло то, о чем многие матери боятся говорить вслух.

Панеттьери вспоминает, что всегда слышала одну и ту же историю: стоит женщине увидеть своего ребенка, как ее захлестывает волна любви и привязанности. Но с ней этого не произошло. Она пишет, что дочь была прекрасна: светлые волосы, пухлые губы, спокойный сон новорожденного ребенка. Но никаких чувств, которых она ждала, не возникло.

«Она казалась мне чьим-то чужим ребенком, а не моим», — признается актриса.

Кайя не вызывала отторжения. Скорее наоборот. Но между ними словно отсутствовала связь, которая, как принято считать, должна появляться автоматически. Вместо радости Панеттьери чувствовала растерянность и тревогу. Теперь ей предстояло понять, как вообще стать матерью для этого ребенка. Со временем тревога начала только усиливаться.

После рождения дочери актриса вернулась к съемкам сериала «Нэшвилл». Дни проходили примерно одинаково: работа, несколько часов с ребенком, разговор с Владимиром Кличко по видеосвязи, а затем алкоголь. Сначала это выглядело безобидно.

Бутылка вина вечером помогала приглушить постоянное напряжение, сомнения в себе и страх. На несколько часов становилось легче. Потом вина стало недостаточно.

Панеттьери вспоминает, что однажды проснулась около шести утра с тяжелым похмельем и первой мыслью было не то, как собраться на работу, а то, что ей срочно нужен алкоголь. Тогда она впервые по-настоящему испугалась.

«Сейчас шесть утра, а я думаю о том, как бы выпить», — вспоминает актриса свои мысли того утра.

По ее словам, именно тогда она поняла, что больше не контролирует ситуацию. Когда Кайе было всего четыре месяца, Панеттьери впервые отправилась на лечение. Дочь осталась с отцом.

Реабилитационный центр был роскошным: персональные врачи, индивидуальная программа, постоянное сопровождение специалистов. Актриса вспоминает, что чувствовала себя скорее дорогой клиенткой курорта, чем человеком, который пытается справиться с зависимостью. Она вышла из центра трезвой. Но проблема никуда не исчезла.

Послеродовая депрессия оставалась с ней, а сама Панеттьери продолжала убеждать себя, что ситуация не настолько серьезна. Ей казалось невозможным, что алкоголь действительно способен управлять ее жизнью.

Интересное по теме

Депрессия — опасное заболевание, которое может приводить к смерти

В книге актриса пытается понять, почему зависимость так глубоко укоренилась в ней. Она вспоминает свое детство в киноиндустрии. С ранних лет режиссеры, зрители и даже собственная мать хвалили ее за эмоциональные сцены, слезы, страдания и драматические переживания на экране.

Со временем в ее сознании будто закрепилась странная связь: чем больше боли и катастроф происходит с персонажем, тем больше любви и внимания он получает. Сегодня Панеттьери задается вопросом, не поэтому ли она всю жизнь словно притягивала разрушительные ситуации.

К моменту начала съемок четвертого сезона «Нэшвилла» тревога вернулась с новой силой. Но теперь это были уже не обычные нервы перед работой. Актриса описывает тревожность как огромного монстра, который поселился внутри грудной клетки и постепенно уничтожает уверенность в себе.

Для борьбы с бессонницей врачи назначили сильнодействующие препараты. Проблема была в том, что без них она не могла уснуть, а с ними практически не могла проснуться. Однажды на съемочной площадке Панеттьери решила прилечь на диван перед работой гримеров. Следующее, что она помнит, — больничную палату.

Оказалось, что коллеги несколько часов не могли ее разбудить и в итоге вызвали скорую помощь. Съемочный день был сорван.

После этого она отказалась от лекарств, но ситуация не стала лучше. Она продолжала работать, чувствовала постоянную усталость и все сильнее зависела от алкоголя. В какой-то момент она даже перешла с вина на водку, надеясь, что окружающие ничего не заметят.

Сегодня актриса признает, что обманывала прежде всего саму себя. Особенно тяжелым этот период делало то, что ее собственная жизнь все больше напоминала сюжет сериала.

Героиня Панеттьери в «Нэшвилле» тоже страдала от послеродовой депрессии, проблем с алкоголем и постепенно разрушала отношения с близкими. Каждый новый сценарий выглядел как искаженное отражение происходящего в реальности.

«Сначала я переживала все это дома как Хайден, а потом снова проживала на съемочной площадке как Джульетт», — пишет она.

За следующие годы Панеттьери несколько раз возвращалась на лечение. Из-за проблем со здоровьем сценаристам даже пришлось временно вывести ее героиню из сериала. Несмотря на поддержку поклонников, последствия оказались серьезными. Актриса потеряла рекламный контракт с Neutrogena, который долгие годы был важной частью ее карьеры.

Но самым страшным для нее было другое. Она никак не могла понять, почему остается несчастной: у нее была работа мечты, ребенок, друзья, любимый человек. Все то, к чему она стремилась долгие годы. И при этом она чувствовала себя хуже, чем когда-либо.

В книге Панеттьери вспоминает разговор с близким человеком, который пытался ее поддержать и сказал, что счастье — это выбор.

«То есть ты считаешь, что моя депрессия — это выбор?» — вспоминает Панеттьери свою реакцию. — «Ты думаешь, что я сама выбираю это для себя и для своей дочери?»

«Я не знаю, — ответил близкий ей человек. — Но я знаю, что тебе нужно быть сильной, чтобы через это пройти».

В мемуарах актриса пишет, что эти слова не помогли ей почувствовать себя лучше. Напротив, впервые в жизни она перестала быть уверена, что вообще способна справиться. У нее больше не осталось ни сил, ни желания бороться. Она вставала по утрам, ехала на работу, выполняла привычные действия и проживала день за днем на автомате. Панеттьери понимала, что ее состояние причиняет боль окружающим, но выбраться из него не могла.

«Впервые в жизни я не была уверена, что смогу быть сильной. У меня просто не осталось ни энергии, ни силы воли ни на что, кроме того, чтобы вставать и механически проживать день. Я знала, что причиняю боль людям вокруг себя, но словно уперлась в стену из негатива, которая постепенно заполняла всю мою жизнь. И хуже всего было то, что я была уверена: мои отношения тоже разваливаются».