«Ты просто приходишь в школу на следующий день и справляешься как можешь»

Австралийке Дани Вильяфанье 22 года. Восемь лет назад, когда ей было 14, она пережила сексуализированное насилие. Нападавшим был ее ровесник из другой школы, с которым она познакомилась на внеклассном занятии.

Дани рассказала о произошедшем школьному консультанту, и сотрудники учебного заведения отреагировали внимательно: организовали ей встречи со специализированным консультантом, оказывали дополнительную помощь на уроках, чтобы ей было легче справляться с учебой на фоне симптомов ПТСР, а также помогли выстроить разговор с родителями. «Мне очень повезло, — вспоминает Вильяфанья в разговоре с Guardian. — Школа проявила чуткое и бережное отношение».

Но ей также пришлось пообщаться с полицией — по правилам штата Новый Южный Уэльс, школьный консультант обязан передавать информацию о насилии в правоохранительные органы. И этот опыт травмировал девушку.

«Я дала показания полиции, и сам этот опыт оказался для меня тяжелым и травматичным, — вспоминает Вильяфанья. — Но в моем случае, как чаще всего и бывает, обвинение предъявлено не было. Сейчас система устроена так: если после заявления дело не доходит до уголовного преследования, ты просто возвращаешься в школу на следующий день и справляешься как можешь. А учителям приходится как-то с этим разбираться».

В 16 лет Вильяфанья основала правозащитную группу Youth Against Sexual Violence («Молодежь против сексуализированного насилия»), которая с тех пор ведет кампанию за более эффективную защиту пострадавших.

В 2026 году Вильяфанья опубликовала исследование, посвященное лучшим практикам реагирования на сексуализированное насилие между учениками.

Выяснилось, что без поддержки девочки часто пропускают занятия или меняют свое расписание так, чтобы не столкнуться с обидчиком. В итоге многие вообще перестают ходить в школу. Вильяфанья пришла к выводу: необходимо обеспечить пострадавшим возможность продолжить учебу, при этом школы должны ориентироваться на последствия для ребенка и разные системы — школа, полиция, служба защиты детей — должны действовать скоординированно.

Вильяфанья отмечает, что учебное заведение должно позаботиться и о тех, кто совершил насилие. Призывы исключить этих детей из частной школы ошибочны — они, вероятно, просто окажутся в государственном учебном заведении, у которого еще меньше ресурсов для работы с такими случаями. Она считает, что тех, кто совершил насилие, нужно разводить с пострадавшими, но обеспечивать им собственную систему поддержки.

«Это одна из самых сложных вещей: признать, что молодые люди (независимо от того, причинили ли они вред или сами пострадали) нуждаются в поддержке, чтобы продолжать учебу», — рассказала она.

Вильяфанья вместе с Шарной Бремнер, основательницей End Rape on Campus Australia, и правозащитной группой Fair Agenda запустили кампанию за введение единого национального кодекса поведения в школах по модели университетского. Они хотят, чтобы правила реагирования на сексуализированное насилие в учебных заведениях были бережными, адекватными и общими для всех штатов. Так у педагогов появится единый минимальный набор стандартов.

Директор австралийского подразделения Childlight (организация, исследующая сексуализированное насилие и эксплуатацию детей) Майкл Солтер замечает, что реакция школ во многом определяется их обязанностью сообщать о таких случаях в полицию и другие органы, а не заботой о благополучии участников эпизода насилия. Проблема в том, что сотрудники школ перегружены и зачастую не обучены работе с такими заявлениями. Если дать им разумные и практичные рекомендации, это может помочь.

Как понять, что ваш ребенок пострадал от насилия — разбор от экспертов фонда «Шалаш». Еще у НЭН есть тексты о том, как реагировать, если вы увидели, что взрослый обижает ребенка, и о том, как поступить, если вы слышите, что ваши соседи бьют своих детей.