Клуб НЭН
Школа НЭНИнтересное по теме
Как воспитать ребенка с адекватной самооценкой
Быть довольным собой сегодня не в почете. Надо стараться и стремиться. Иметь больше, хотеть лучше. Иначе это дно, иначе ты амеба.
Недавно в одной из социальных сетей женщина написала, что считает себя некрасивой. И что ее это вполне устраивает.
Пост, как сейчас принято говорить, «улетел в стратосферу» и неожиданно оказался триггерным для огромного количества людей.
Одни принялись искать в профиле женщины фотографии, на которых она хорошо выглядит и предъявлять их в качестве доказательства того, что она ошибается и слишком критично к себе относится. Другие давали советы по улучшению внешности — изменить стрижку, похудеть — «и все наладится». В какой-то момент дело дошло до абсурда: кто-то написал, что раз у нее есть дети, значит, когда-то она точно показалась кому-то красивой.
Совершенно незнакомые люди изучали ленту, рассматривали фотографии и даже семейную историю использовали, чтобы как-нибудь затолкать женщину в свою картину мира. А в этой картине мира она может быть красивой или хотеть стать красивой.
Но вот простая мысль о том, что можно в принципе об этом не беспокоиться, оказалась невыносимой. «Я некрасивая. И меня это устраивает» — да нет же, так просто не бывает!
Кстати, в обратную сторону это тоже работает. Моя подруга считала себя красивой всю жизнь — и когда была худой, и когда набрала вес. Но если она об этом кому-то говорит, то в ответ получает жалость в глазах и комментарии типа: «Молодец, не унываешь, так и надо к этому относиться».
Мы ведь охотно поддерживаем человека, который страдает от своего несовершенства. С готовностью помогаем тем, кто хочет измениться. С пониманием относимся к людям, которым трудно принять себя.
Но человек, который признает, что не идеален и ему с этим ок, почему-то вызывает совсем другую реакцию.
Мы вообще любим истории о великом пути. Человек борется. Худеет. Получает пятое образование. Ищет себя и работает над собой. Становится все лучше и лучше. Главное — сбежать от обычности.
Такая позиция нам понятна, да что там, мы сами либо делаем, либо хотим так же. Нам настолько крепко вбили это в голову, что постоянная работа над собой кажется едва ли не единственно правильным состоянием человека.
А вот если человек просто живет, это болото.
Если он развивается, не реализует потенциал и не стремится к лучшему, значит, он застрял. Что-то с ним не так. Скорее всего, его надо спасать, толкать на путь совершенства. А для этого надо ему обязательно указать, что его жизнь на самом деле ужасна. Дно, с которого он должен захотеть выбраться.
И это конечно же касается не только внешности.
Недавно я увидела ролик девушки с Камчатки. Она работает библиотекарем. Возвращается домой в обед, и впереди у нее еще целый день.
Она живет в месте, похожем на сказку: океан, вулканы, удивительные морские животные, которых большинство из нас видели только в документальных фильмах. В своем блоге публикует видео этих пейзажей и книжные обзоры.
И вот эта девушка пишет, как счастлива работать в библиотеке у океана. И получает десятки комментариев: «Ну, а зарплата-то там какая в этой твоей сказке?», «Выглядит тоскливо», «Что это вообще за работа?»
И вот она оправдывается, объясняет, что ей нравится ее жизнь и ее работа. И объясняет, объясняет. Но упирается в непонимание тех, кто убежден, что молодая девушка не может не хотеть большего. Это самообман, бегство от реальности.
У меня есть и своя похожая история. Какое-то в молодости я подрабатывала гидом. Обожала город, в котором жила, изучала его историю и мне очень нравилось иногда часами гулять по нему пешком и общаться с людьми.
Однажды ко мне обратилась пожилая пара. Они рассказали, что оба пенсионеры, хотелось бы узнать город, но денег почти нет. Мне захотелось сделать для них что-то хорошее, и я предложила провести им экскурсию бесплатно.
Мы несколько часов ходили по улицам, потом пили чай, с удовольствием разговаривали. Было видно, что они относятся ко мне с большой симпатией. И сочувствием, как оказалось, потому что в какой-то момент мне задали вопрос: «А нормальную работу здесь найти никак не получается?»
Впрочем, у меня самой было немало подобных установок. Помню, как в свое время меня поразило, что во многих странах Европы официант — вполне себе карьера. И немолодой усатый человек с подносом — довольный жизнью отец семейства, проработавший на одном месте десятки лет. Ну не может же он правда быть доволен своей жизнью, он же официант!
От этого мы часто отталкиваемся — не может человек просто заниматься спортом, наверняка хочет медаль, просто не может, вот и делает вид. Не может не хотеть монетизировать хобби, победить в конкурсе, прославиться.
Сегодня вообще не в почете довольствоваться малым. Попробуй скажи, что тебя все устраивает в любой сфере жизни и тебя тут же начнут убеждать в том, что ты сам не ведаешь, что творишь. На самом деле, тебе плохо, мало, недостаточно. Просто ты либо труслив, чтобы это признать. Либо ленив. Либо совсем амеба.
И ладно еще если речь о незнакомых людях или блогерах с Камчатки. А если говоришь о человеке, с которым выбираешь прожить жизнь.
Например, мужчина без особых амбиций. Допустим, добрый, заботливый муж и отец. У него интересная работа со скромной зарплатой. Скажем, он изучает архивные документы или выращивает орхидеи, искренне увлечен своим делом.
Семья живет нормально. Не бедствует, но и не процветает. Денег хватает на спокойную, скромную жизнь. На квартиру детям, скорее всего, накопить не получится. На дорогие путешествия — тоже.
Какие эмоции вызывает такой человек? Можно увидеть в нем потенциального партнера или не дай бог?
Наверное, сразу возникает мысль о детях. Разве хороший отец не хочет дать своим детям больше? Помочь с жильем и оплатить образование? Обеспечить будущее? Не эгоизм ли это — сидеть копаться в своих цветочках, заранее закрывая для детей так много дверей?
Но ведь «лучше и больше» — очень относительные понятия. Любому родителю можно упрекнуть за то, что дал недостаточно. Государственный вуз в своей стране или Лига плюща? Помощь с покупкой машины или своя квартира?
А если родители вообще не могут дать ничего материально, но дали любовь, безопасность, научили увлекаться своим делом, проявлять внимание к тем, кто рядом?
В какой момент желание дать детям лучшую жизнь превращается в убеждение, что жить нормально уже недостаточно?
Ведь идея постоянно работать над собой не вечная и не универсальная. Философов прошлого гораздо больше интересовало не как стать лучшей версией себя, а вопрос что вообще можно назвать хорошей жизнью. Аристотель, например, писал, что счастье — это цель, которую мы выбираем ради нее самой, а не как средство для чего-то еще.
А современные философы все чаще пишут о другом. Корейско-немецкий философ Бен-Чхоль Хан называет нас «обществом достижений». По его мнению, сегодня нами все реже управляет внешний начальник или строгие правила. Мы сами становимся своими надзирателями: постоянно улучшаем себя, повышаем продуктивность, ищем новую цель и в какой-то момент начинаем эксплуатировать самих себя.
В какой-то момент от идеи хорошей жизни мы перешли к идее стремления к постоянному улучшению.
Мы все чаще оцениваем жизнь по количеству нереализованных возможностей. Нас гложет мысль о том, что всегда могло бы быть лучше.
У этого чувства даже появилось собственное название — FOMO, fear of missing out, страх что-то упустить. Сначала психологи использовали этот термин, чтобы описать тревогу из-за пропущенных событий, вечеринок или общения. Но постепенно стало понятно, что речь идет о гораздо более широком переживании.
Мы боимся упустить лучшую версию собственной жизни. Всегда остается мысль, что где-то существует работа интереснее, город красивее, партнер получше.
И радоваться тому, что есть, в таких условиях становится все труднее. В начале 2000-х американский психолог Барри Шварц описал похожий механизм в книге The Paradox of Choice.
Он разделил людей на две группы: те, кто стремится найти лучший вариант из всех возможных и те, кто довольствуется вариантом, который считают достаточно хорошим.
Шварц назвал первых максимизаторами, вторых — сатисфайсерами. И обнаружил, что максимизаторы чаще сожалеют о своем выборе и сравнивают его с другими, хотя на деле он действительно лучше. А еще они чувствуют себя менее счастливыми. Эдакие перфекционисты-тревожники. Оглянись вокруг, и поймешь, в нашем мире буквально каждый второй — максимизтор (достаточно вспомнить всевозможные максинги — тренды по улучшению всего).
Убеждение, что мы обязаны найти лучший вариант жизни, не дает нам признать хорошим тот, который уже есть.
Еще один момент — понятный путь. Когда-то жизнь человека состояла из этапов. Отучиться, построить дом, родить и вырастить детей. А дальше наступал момент, когда мы пожинали плоды: например, авторитет в профессии, взрослые устроенные дети.
В жизни существовал момент, когда человек мог сказать: я трудился и сделал все, что считал важным.
Сегодня этого нет. Все зыбко и нестабильно. Можно в середине жизни обнаружить, что твоя профессия исчезала, и начать снова учиться. Можно родить малыша, когда старший ребенок вырос. Это хорошо, словно двери не закрываются никогда и ни перед кем.
А еще исчезает страх действовать иначе. Быть как все, идти тем же путем перестало быть единственным правильным вариантом.
Но с другой стороны, это отнимает ощущение достаточности. Всегда можно еще больше заработать, еще похудеть, стать еще умнее, сильнее. Поработать над собой. И всегда можно свериться с другими и обнаружить, что ты недостаточно оригинален.
У современной жизни почти не осталось финишной черты. Есть только следующая цель.
И если человек говорит что-то типа: «С меня хватит, мне и так нормально», он выглядит как неудачник, который сошел с дистанции.
А может, он просто раздражает нас, потому что своим выбором ставит под сомнение нашу жизнь.
Если можно быть счастливым библиотекарем на полставки, не волноваться о своей внешности, не изнурять себя тренировками, а просто жить и радоваться, то зачем я так мучаюсь?
Бегу, улучшаюсь, работаю на трех работах, не успеваю почитать книгу и поваляться? В оставшееся время борюсь с тревожностью. А кто-то просто гуляет полдня и крепко спит по ночам.
Современная экономика построена на постоянном ощущении недостаточности. Нам ведь все время предлагают новую версию телефона, новую методику развития для ребенка, новую жизнь — получше прежней. И мы охотно покупаем, потому что это на какое-то время успокаивает нашу тревогу. Попробуй продать что-то человеку, которому и так все ок.
А те, кто тревожится, уязвимы. Особенно когда мы тревожится не за себя. Например, становясь родителем.
В этот момент мы часто переживаем невероятную трансформацию. И начинаем полностью отказывать себе в праве на обычность, на нормальность.
Мы не можем внутренне смириться с идеей о том, что наш ребенок будет просто человеком с обычной жизнью. И делаем все, чтобы он стал самым лучшим, самым талантливым, с идеальными родителями. С великими возможностями.
При этом человечество все время пытается выйти из этой гонки.
В середине прошлого века британский педиатр и психоаналитик Дональд Винникотт произвел революцию, заявив, что ребенку не нужна идеальная мать. Ему хватит и достаточно хорошей, пусть она ошибается, устает, иногда раздражается, но в целом дает ребенку ощущение безопасности и любви.
Миллионы женщин выдохнули, получив разрешение перестать стремиться к недостижимому идеалу. По крайней мере, попытались.
На самом деле, мы продолжаем сравнивать себя с другими, читать бесконечные списки того, что «должна» делать хорошая мать, и переживать, что снова не дотягиваем.
И странно, что эта идея не слишком стремится за пределы родительства.
Мы не распространили ее на мысль о достаточно хорошей карьере, достаточно хорошей внешности, достаточно хорошей семье. И в целом — достаточно хорошей жизни.
Мы по-прежнему плохо переносим чужую свободу.
Свободу решить, какая жизнь для тебя хорошая, чего тебе достаточно и с чем тебе лично нормально. Свободу быть обычным и не переживать по этому поводу.
Кстати, про слово обычный, которое сегодня кажется почти оскорбительным. Потому что обычный — это значит не уникальный, один из множества, серый, скучный, никакой.
Но мне кажется, в какой-то момент мы стали путать два очень разных слова.
Уникальный и исключительный.
Мы ведь все время говорим детям, что каждый человек уникален. Пытаемся их в этом убедить. Но что мы на самом деле имеем в виду?
Что в каждом обязательно должен скрываться какой-то выдающийся талант? Что каждый способен стать лучшим в чем-то? Что обязательно есть то, что выделит его среди остальных.
Но ведь уникальность — это совсем другое. Человек уникален не потому, что быстрее бегает и не потому, что красивее всех вокруг.
Он уникален потому, что второго такого человека никогда не было и никогда не будет.
У него уникальное лицо, голос, ямочки на щеках и манера смеяться. Никто не может заменить этого человека, потому что он это он.
Уникальность не нужно заслуживать, она просто есть.
А вот исключительность существует только по сравнению с другими. Она требует соревнования и победы.
Возможно, проблема как раз в том, что мы пытаемся искать в каждом человеке не его уникальность, а его исключительность.
Поэтому нам и дается так трудно принимать кого-то «таким, какой он есть». Мы часто понимаем это как обещание любить человека независимо от того, что он делает и как себя ведет. А это действительно трудно. Да и не нужно
Надо лишь принять простой факт, что каждый из нас отдельный человек. Что ребенок или партнер — не наши проекты и не продолжение наших амбиций. Не потенциал, который можно реализовать. Все мы обычные люди, которые имеют право сами решить, что такое хорошая жизнь.
Хотелось бы спокойно думать и говорить «Я обычная» или «Я некрасивая», зная что это не повод для жалости и не самоуничижение. Что обычные люди не отказались от мечты, не отрицают собственную уникальность и не боятся поражения.
Может, мы и себе, и своим детям тогда позволим не бороться без конца за совершенство, а просто жить.