«Если не ты травмируешь своего ребенка, это сделает кто-то другой»: Евгения Воскобойникова о дочери-подростке, гонке за успехом и возвращении к себе

Мы продолжаем серию интервью с читательницами в честь десятилетия НЭН. С Евгенией Воскобойниковой наши аудитории давно пересекаются: в 2024 году мы советовали читателям ее подкаст «Мамочки!», в котором они с Дашей Полыгаевой разговаривали с женщинами своего поколения об их материнстве.

Собственную историю Евгении пересказывали много раз. В 2006 году воронежская модель Женя Воскобойникова попала в автомобильную аварию и сломала позвоночник. Потом были программы на телеканале «Дождь»*, книга «На моем месте. История одного перелома», которую она написала вместе с журналисткой Анастасией Чуковской, рождение дочери Маши, переезд в Дубай и возвращение в Москву. Сейчас Евгения занимается инклюзивными проектами в Пушкинском музее. Это ее первое интервью года за три: паузу она взяла сама, но ей есть что рассказать.

Тревога по инструкции: что осталось от подкаста «Мамочки!»

«Мамочки!» выходили около года, с июля 2024-го по июнь 2025-го. Новых выпусков больше нет, и причины знакомы многим медиа: изменились площадки и деньги.

«Мы делали ставку на YouTube, канал очень хорошо рос, и мы понимали, как продавать себя рекламодателям. Но потом все схлопнулось: рекламные бюджеты в России сейчас совсем не те, на которые мы рассчитывали. К тому же Даша, моя соведущая, осталась в Дубае, а я вернулась в Россию. В общем, овчинка выделки не стоила. Сначала мы все заморозили, а теперь даже непонятно, как возвращаться: вкладывать приходится больше, чем подкаст может принести».

За этот год у Евгении и Даши побывали психотерапевт Вера Якупова, педиатр Анна Левадная, актриса Настя Цветаева, многодетная мама Таня Либерман и еще десяток с лишним собеседников. Но так, чтобы после записи прийти домой и что-то поменять, случалось редко. Чаще Евгения слышала то, что и так делала сама, и это ее поддерживало: «Думаешь: отлично, это работает не только у меня, значит, продолжаем в том же духе».

Самыми неочевидными оказались советы научной журналистки Аси Казанцевой**, и ими Евгения пользуется до сих пор.

«У Аси абсолютно инженерное мышление: есть проблема, ее нужно пофиксить, для этого есть такие-то пункты. Меня это поражало. Я из журналистики, гуманитарий, у меня эмоции, и собрать их в понятный список получается не всегда. А у Аси все математически выверено. Это можно забрать себе в копилочку на случай, когда теряешься. Если общение с ребенком вызывает у тебя тревогу, ее можно уменьшить по такому мануалу: происходит вот это — делаешь вот так, по пунктам. Не помогает — переходишь к плану Б и опять действуешь по пунктам».

С дочерью Машей, которой сейчас двенадцать, этот метод работает почти всегда: большую проблему нужно раздробить на маленькие задачи и решать их по одной.

Мама подростка как помойное ведро, и это нормально

Подростком Маша еще не стала, только становится. Готовясь к этому, Евгения перечитала у Людмилы Петрановской главу о начале пубертата и узнала в ней собственный дом.

«Петрановская пишет, что это нормально: они начинают вас ни во что не ставить, отделяются, отдаляются, ничего не рассказывают, эмоции у них зашкаливают. Был у вас ребенок, с которым вы знали, как разговаривать, а потом бац — и к вам подселили какого-то другого человека». Все абсолютно так.

Хорошее в этом тоже есть. Роль няни сходит на нет: больше не нужно водить за ручку и спрашивать, поела ли. Взамен приходят задачи эмоциональные. Как с ними справляться, подсказала одна из гостий подкаста — Арина Винтовкина.

«Подростки выгружают все, что накопилось, а ты это контейнируешь. Маша приходит домой после школы, где случился какой-то конфликт, и вываливает все, что накипело. В этот момент ты чувствуешь себя помойным ведром. Но это нормально: так ты даешь ребенку понять, что ты рядом, и между вами формируется связь. Главное — не отрицать ее эмоции и не навязывать свои мудрые решения. Это все равно не работает: Маша в такие моменты говорит только „Мам, ты ничего не понимаешь“. Ей просто нужно выплеснуть этот шквал, а потом она расслабляется и приходит в себя».

Интересное по теме

«Какие все же вы, подростки, некрасивые, как гадкие утята». Как общаться с взрослеющими детьми?

Как контролировать дочь, чтобы она об этом не знала

Момент, когда дочь повзрослела, Евгения помнит точно. Маша с подругой, которая на год старше и лучше разбирается в московском транспорте, проложили по карте маршрут и отпросились поехать на автобусе и метро в другой конец города.

«Я сказала: ладно. А у самой жуткая паника: вдруг не сработает карточка, они проедут станцию, не смогут вернуться. У мамы же сразу включается: все плохое случится именно тогда, когда меня не будет рядом. А потом я поняла: ничего себе, она теперь так умеет? Да, умеет и делает это постоянно».

Клуб НЭН Родительство — не то, с чем справляются в одиночку Закрытое сообщество: чаты по возрасту детей, ответы проверенных экспертов, встречи и разборы. Модерация, за которой не нужно следить самому. Вступить — 1999 ₽ в месяц

Тревогу, считает Евгения, нужно уменьшать, но бдительность не терять. «Контролировать, как бы это ни звучало. Не говорить, что контролируешь, но контролировать».

Все остальное решает торг: до скольки гулять, сколько можно потратить, можно ли пропустить внеурочку, можно ли к подружкам. Ночевок в гостях пока не было: Евгения объясняет дочери, что спать не дома ей, скорее всего, не понравится. Уступает в таком торге, по ее ощущениям, чаще Маша.

«Только она об этом не знает. Я накидываю максимум аргументов, чтобы ей понравилось мое решение. И потом она сама говорит: ну да, мне же будет некомфортно, наверное, не пойду. То есть в какой-то момент она принимает это за свое осознанное решение. А я думаю: гениально».

По дому Маша обслуживает себя сама: может приготовить поесть и после настоятельных просьб убирает в своей комнате. Больше Евгения ее ничем не нагружает. «У нее очень много школьной программы. И я сторонница того, что она в своей жизни еще успеет намыть посуды, напылесосить и помыть полов. Пока есть возможность этого не делать, пусть кайфует».

Интересное по теме

6 признаков того, что подросток чувствует себя с вами в безопасности

Маша нашла себя в Яндексе и теперь согласовывает каждое фото

О том, что про ее маму много писали, Маша до недавнего времени не задумывалась. А потом они с подружками поискали Евгению в Яндексе и нашли старые фотографии, где Маша еще совсем маленькая.

«Она такая: ничего себе, мои фотографии можно найти в поисковике, они просто лежат в открытом доступе. Я говорю: ну да. Теперь каждую ее фотографию мне нужно согласовывать. И чаще всего она не соглашается: как любой подросток, она не нравится себе на снимках. Тем более с мамой. Тем более на мамином олдовском аккаунте в каком-то инстаграме»***.

Сами подростки, говорит Евгения, сидят в Likee и воспринимают информацию картинками: есть картинка — есть информация, много текста — не читают. Длинные интервью вроде этого, считает она, «исключительно для миллениалов», и с этим нужно просто смириться.

Советская бабушка и травма, которую лучше нанести самой

Еще один взрослый в Машиной жизни — бабушка, мама Евгении. Воспитывают они по-разному. У Евгении бережность к детской психике и страх лишний раз ранить, у бабушки советской закалки — уверенность, что «вы же выросли, и все нормально». Зато уроки целиком на бабушке.

«У бабушки железные нервы, хотя они с Машей скандалят бесконечно. У меня бы терпения не хватило. А так я закрываю сразу два пункта: бабушка при деле, чувствует свою власть и значимость, а Маша видит, что бывает и по-другому, не только с теплом и с опаской, как бы не навредить. Мы же все травмированные дети девяностых и решили, что наши дети страдать не будут. Но, кажется, мы перегибаем палку, и иногда им нужно пожестче».

Мягкость, пока доходит до массового родителя, часто превращается во вседозволенность: ребенок хочет орать — пусть орет, хочет бить соседа — не трогайте, это же ребенок. «А то, не дай бог, ему психологическую травму нанесут», — иронизирует Евгения. Ее психолог смотрит на это иначе.

«Она говорит: если ты не нанесешь ребенку травму, это по-любому сделает кто-нибудь другой. И сделает не так мягко, как ты. Не ты в двенадцать, так кто-то в двадцать, и гораздо жестче. А ты хотя бы осознаешь: вот сейчас я травмирую своего ребенка. Можешь даже ему об этом сказать».

Поэтому деньги на детского психотерапевта, считает Евгения, лучше откладывать заранее: «Нанес травму — оп, положи на счет за сеанс».

Интересное по теме

Джойс или Хоппер? Какой вы родитель подростка

Пенсионерская жизнь после двадцати лет гонки

В старых интервью Евгении все время слышна гонка с самой собой, знакомая многим, кто вырос в девяностые с их «выживи или умри». Сейчас она из нее выходит, и не без помощи психолога.

«Мы как раз прорабатываем эту историю: усраться, но доказать всем, что я могу. Инвалидная коляска это сильно усугубляет. Мне нужно показать, что я такая же, как все, могу все то же самое и никакие поблажки мне не нужны. Двадцать лет это висит надо мной дамокловым мечом. Плюс успешный успех, который был нужен нам всем, пока мы не сдохли в погоне за ним. Мне сейчас 42, и пару лет назад я потеряла прежние смыслы. Сейчас нащупываю новые. Я называю это пенсионерской жизнью, но на самом деле это жизнь, какой она и должна была быть».

Окончательно ее отрезвил Дубай. «Когда живешь в роскоши, среди всего этого успешного успеха, видишь, как нелепо и неумело его транслируют свеженьким умам. Стоит немножко отступить и посмотреть со стороны, и тебя прошибает холодный пот: о нет, так я точно больше не хочу».

Теперь Евгения берет меньше задач, у нее другая работа и другая зарплата, и это ее устраивает. От проектов, которые выжгут ее дотла, она отказывается. Раньше такой проект был бы вызовом: я вам всем покажу. И заодно поводом злиться на тех, кто не бежит сломя голову и не слышал про дедлайны.

Труднее всего принять, что все могло быть иначе. «Думаешь: а какого хрена я тогда все эти годы? Что, можно было по-другому? Но психотерапевт говорит: не обесценивай то, что было. Если бы не тот хардкор, у меня сейчас не было бы возможности расслабиться и выбирать. Пришлось бы идти на кассу в „Пятерочку“ и фигачить дальше».

Как не равняться на мам с тремя детьми и двумя бизнесами

Главное, что Евгения поняла про материнство за двенадцать лет: это не каторга, а дар Божий. «Каторгой мы делаем его сами. Отказываемся от помощи, потому что „я все сама, вы не умеете“. Берем на себя лишнее, потому что соцсети говорят: вот мамочка с тремя детьми, у нее еще и два бизнеса, и ты должна так же. А еще спортзал и косметолог, а на это нужны деньги. А еще они со всеми детьми летают отдыхать и делают красивые селфи».

Ролевые модели у нее теперь противоположные. «Это те, кто каминг-аутится: я не справляюсь, ну и пофигу, это нормально. Живые люди и живые эмоции драйвят гораздо больше красивой картинки. Ты понимаешь, что можешь разрешить себе быть неидеальной».

Но и доводить себя до выгорания, после которого остается только целыми днями гулять по лесу, Евгения не хочет. «Я знаю, что нормально отдыхаю, только когда немножечко упоролась. Но вот именно немножечко. Останавливаться нужно вовремя, а не когда ты уже вообще ничего не можешь». По ее опыту, если над задачей начинаешь затупливать, лучше закрыть компьютер и заняться чем-то другим.

Про женщин из соцсетей, которые уже в пять утра осознанные, Евгения говорит, что так можно прожить неделю, не больше. И советует проверить, чьим голосом тебя хвалят за зарядку и зеленый смузи. «Это точно то, как ты хочешь жить? Если да, здорово. Я, например, правда люблю полезные завтраки с омлетом, лососем и авокадо. Но потом могу пойти и съесть ромовую бабу, пончик и еще что-нибудь».

Когда подруги шутят про руку без трех пальцев

И все же один вопрос Евгения для себя так и не закрыла. «Казалось бы, уж для меня тема инвалидности и особенностей тела не должна быть сложной. Но у Маши тоже врожденная инвалидность: на правой кисти нет трех пальцев».

Обе они, считает Евгения, это приняли, и ограничений у Маши почти нет. Они много об этом говорили, Евгения советовалась с психологами: в каком возрасте и какими словами все объяснять дочери, нужен ли косметический протез, что Маше отвечать сверстникам. Вопросы возникают в любом возрасте, а сейчас от подружек прилетает и хейт, «умеренный, но иногда».

«Подростки постоянно ходят по грани шуток и черного юмора, прощупывают чужие границы: внешность, национальность, вес, рост, цвет кожи. Я пытаюсь понять, нужно ли мне вмешиваться или пусть она проходит этот путь сама, а если будет запрос, придет ко мне. Пока она вроде бы справляется. Беспокоит меня одно: как-то она бросила фразу — да ну, какие мальчики, я же вот с такой рукой. Понятно, что это гипертрофировано, другая могла бы сказать: да кто на меня посмотрит с такими бровями. Но я не понимаю, чисто ли это подростковое или навязано обществом и подпитано фразочками друзей и незнакомых людей. Для меня это сейчас, наверное, темная сторона материнства».

Все мы хотим оградить детей от боли, говорит Евгения, хотя бы потому, что их боль становится нашей и ее хочется притушить. Как это сделать, она не знает. Разве что держаться за формулу психолога: лучше мы, чем кто-нибудь потом.

Почему после Дубая ей спокойно в Москве

В ноябре прошлого года Евгения вернулась из Дубая в Москву. Живется ей здесь, по ее словам, отлично. «Несмотря на то, что большая часть моих друзей раскидана по миру. Несмотря на то, что ты не чувствуешь себя в безопасности, живешь в постоянной усталости от всего происходящего и не ждешь ничего хорошего. Может, это звучит садомазохистски, но мне хорошо. Я прошла через разные этапы: гнев, принятие, депрессии, истерики, тяжесть эмиграции. А теперь просто выдохнула, и мне стало спокойно. Если сравнить двадцать первый год и сейчас, жизнь перевернулась с ног на голову. Но я чувствую, что по чуть-чуть возвращаюсь к себе».

* — Генпрокуратура России признала телеканал «Дождь» нежелательной организацией.

** — Минюст России признал Асю Казанцеву иностранным агентом.

*** — Meta Platforms Inc. (Instagram, Facebook) признана экстремистской организацией, ее деятельность в России запрещена.