Грэнникор: почему зумеры хотят жить как бабушки и дедушки

Они вяжут и вышивают, отдыхают на даче и варят варенье, сервируют стол фарфоровыми сервизами, разгадывают кроссворды и рано ложатся спать. Ценят неспешность и спокойствие, словно люди, у которых больше нет сил на безумства и свершения.

Казалось бы, под это описание идеально подходят многое повидавшие за долгую жизнь бабушки и дедушки. Но как ни странно, такой стиль жизни все чаще выбирает современная молодежь. Медиа назвали его «грэнникор» (от англ. granny — бабушка и core — суть), намекая на то, что подобные привычки больше подходят пенсионерам, чем двадцатилетним парням и девушкам.

Что стоит за стремлением зумеров жить как бабушки и дедушки?

Есть мнение, что этот тренд — реакция на перегрузку. Мир ускорился, он постоянно меняется, нас буквально заваливает контентом из соцсетей, сообщениями, звонками. А еще приходится быть предельно собранными, быстро реагировать и учиться.

Ведь кажется, что расслабишься и тут же отстанешь, все пропустишь, перестанешь ориентироваться в том, что происходит.

Мы словно подключены к глобальной сети 24 часа в сутки. Даже люди старших поколений иногда ловят себя на мысли: «Сколько времени я трачу на рилсы! Пора удалять соцсети».

Зумеры же, буквально выросшие в цифровой среде, стали первым поколением, которое почувствовало на себе ее влияние. Из-за постоянного присутствия онлайн, доступности через десятки мессенджеров и бесконечных сравнений себя с сетевыми идеалами молодые люди живут с хроническим ощущением тревоги и напряженности. Нетрудно представить, что в таком режиме один вид смартфона может вызывать желание забросить его подальше.

«Бабушкины» практики, вязание, выпечка, садоводство становятся для молодежи способом вернуть контроль над своей жизнью и временем.

В отличие от цифровых развлечений, такие занятия требуют неспешности и присутствия. Невозможно одновременно вязать и листать ленту — нужно сосредоточиться, повторять движения. Это почти медитативный процесс. Вязание, выпечка, вышивка или выращивание помидоров дают то, что редко дает цифровая среда, — осязаемый результат. Полученную в результате вещь можно потрогать, использовать, подарить. Она не канет в цифровой бездне.

Коттеджкор — деревенский уют как антистресс

Существует еще один родственный грэнникору стиль под названием коттеджкор (от англ. cottage — домик в деревне). Он связан с деревенской эстетикой: мягкие ткани, натуральные материалы, растения, приглушенный свет.

Поклонники этого стиля сознательно окружают себя вещами, которые создают ощущение безопасности и предсказуемости, почти как отдых у бабушки в деревне. Коттеджкор часто называют «антистрессовой эстетикой».

Осознанность и отказ от потребительства

Оба тренда связаны и с более широкой тенденцией — отказом от гиперпотребления.

Поэтому зумеры так любят винтажные вещи, с каждой из которых связана история. Старый сервиз, комод или вязаный плед воспринимаются — это предметы, которые не просто выполняют свою утилитарную роль, но и привносят в жизнь человека дополнительный смысл.

Забота об экологии тоже играет роль: люди внимательнее относятся к вещам и их происхождению. Если можно отремонтировать старое, зачем покупать новое?

Кроме того, ручной труд в целом вписывается в идею устойчивого образа жизни: готовка из натуральных продуктов, садоводство, шитье. Все, что требует времени и усилий, а не нажатия кнопки.

Бабушка как состояние души

Интересно, что грэнникор переосмысливает и сам образ старости. Если раньше «бабушкины» вещи ассоциировались с чем-то устаревшим и скучным, то теперь скорее с заботой и даже внутренней свободой.

Бабушка — это состояние души. Человек, который никуда не спешит, ни перед кем не отчитывается, живет в своем ритме. Особое место в этой концепции занимает тренд «Нонна-максинг» (жизнь итальянской бабушки), о котором мы уже рассказывали подробно.

Именно итальянские бабушки стали символом умения находить жизненный баланс: наслаждаться простыми вещами, заботиться о семье, не стесняться своих эмоций, находить время для новых знакомств и при этом отлично выглядеть.

Отдохнуть от технологий и снять об этом рилс

При этом грэнникор вовсе не означает отказ от современности. Молодые люди по-прежнему работают, учатся, пользуются технологиями — но параллельно пекут хлеб, вышивают или собирают сервизы на блошиных рынках.

Более того, движение, которое выглядит как протест против цифровой культуры, родилось именно в интернете. Хештеги #cottagecore и #grannycore распространились через Tumblr, Pinterest и TikTok, а видео о выпечке хлеба и выращивании овощей набирают миллионы просмотров. Получается, молодежь использует цифровые инструменты для поиска способов хотя бы ненадолго от них отдохнуть.

Ностальгия по неизвестному

Возможно, главная эмоция тренда — ностальгия по времени, которого большинство его поклонников никогда не знали. По миру без бесконечных уведомлений и алгоритмов. По вещам, которых цифровые дети не научились делать. Это чувство называют анемойей — тоской по времени, которое человек не застал.

Старшим поколениям в свое время не пришлось изобретать вышивание или использовать его как протест. В детстве нас просто учили вязать крючком и пришивать пуговицы. Мы готовили с мамой, ходили в лес за грибами всей семьей и собирали на даче ягоды и колорадских жуков. По выходным помогали бабушке варить компот и солить огурцы.

Может, поэтому, взрослея, мы стремились сбежать подальше от всей этой медленной жизни, и связывали ее исключительно со старшим поколением. Нам же хотелось чего-то другого — вызова, стимулов и острых впечатлений.

Сегодня дети переполнены впечатлениями с самого рождения. Мозг их постоянно занят, но тело при этом все чаще сидит или лежит с экраном в руках. Поэтому простая прогулка без телефона может впечатлить больше, чем любые спецэффекты.

Молодые люди испытывают «смутное томление», скучают о временах, которых никогда не знали. Высокий уровень тревоги заставляет зумеров думать, что их жизнь в целом будет хуже, чем у их родителей, поэтому они непроизвольно завидуют прошлому, в котором не жили.

Они тоскуют о жизни до социальных сетей и интернета — о личном общении, возможности отключиться и выпасть из жизни. И хотя представления молодежи о такой жизни базируются в основном на романтизированных рассказах старших, книгах и кино, они словно интуитивно чувствуют, как многого лишили их технологии.