«Хороший папа — это тот, кто приезжает, когда обещает»: о том, как изменились отцы

Чтобы ответить на этот вопрос, нужно сначала разобраться с тем, кого вообще можно назвать «хорошим папой».

— Папа хороший, потому что играет со мной в Лего. Данила, пять лет

— Хороший папа успокаивает и жалеет, любит, отвозит в садик, помогает дедушке носить тяжелые сумки! Ульяна, пять лет

— Хороший папа — справедливый, как наш. Понятный. Добрый. Может поворчать, но я знаю, что в душе он хороший. Смелый. Умный, может ответить на любой вопрос. Любит меня. И может разбудить вовремя, даже если будильник завис. Степан, семь лет

— Хороший папа — это тот, который не осуждает и может развеселить, когда тебе грустно. Вика, 13 лет

— Хороший папа — это тот, кто приезжает, когда обещает. Катя, 14 лет

Ответы детей на вопрос, кого можно назвать хорошим папой, меняются с возрастом. Для малышей это тот, кто играет с ними, дует на разбитую коленку и может рассмешить. Для детей постарше — тот, на кого можно положиться, кто не исчезает и не нарушает обещания и чью любовь не приходится заслуживать.

Отцы из прошлого

Когда я задумываюсь о том, как сама ответила бы на этот вопрос, то всегда вспоминаю мокрые пеленки. А точнее — датчик, который придумал мой папа-инженер, когда я родилась. Механизм определял, что пеленка намокла, и подавал об этом сигнал. Папа рассказал мне об этом, когда я сама стала мамой и вместо самодельного прибора у меня были подгузники. А еще была способность почувствовать нежность и благодарность за заботу спустя десятилетия.

Вспоминаю разноцветную книжку с головоломками и логическими задачками. Наверное, это было раннее развитие, но для меня — просто время с папой. Очень хорошее время. У меня перед глазами до сих пор стоит образ этой книжки.

А еще были «штучки». Так я называла транзисторы, резисторы и микросхемы, которые папа использовал для ремонта телевизоров и магнитофонов. Их у него были целые коробки, и я могла сидеть рядом, пока он работает, и перебирать эти разноцветные игрушки.

По воскресеньям папа пек блины, хоть в обычные дни практически никогда не готовил. Много работал. Часто бывал занят. К папе я приходила с расклеившимся ботинком, с вопросом «что такое „артефакт“». А за бутербродом в школу или просьбой помочь с поделкой шла к маме.

Хороший ли у меня отец? О да. В этом нет ни малейшего сомнения. Для меня — лучший.

Были ли хорошими другие отцы в моем окружении? Не знаю. Они были разными. Был отец-алкоголик у моей подружки этажом выше. Был отец-военный у моей одноклассницы — строгий, без улыбки, но всегда внимательный и подчеркнуто вежливый с нами, детьми. Были друзья моего отца, которых я видела, когда они собирались в спортзале по субботам поиграть в пинг-понг, а мы, дети, были рядом, дурачились и валялись на матах.

Современные отцы

А что же происходит с отцами сегодня? Каждый из детей, с которыми я поговорила, описал своего папу. Сколько отцов — столько историй.

То же самое происходит, если задать вопрос женщинам — мамам этих детей. Кто-то отвечает, что хороший отец вовремя платит алименты, кто-то — что не пропадает все время на работе, кто-то вспомнит о подгузниках и ночных кормлениях.

Сами же папы часто словно читают ответы в учебниках: папа — это поддержка, ответственность, уважение и пример для подражания. То ли вспоминают своих отцов, то ли рисуют идеальную ролевую модель.

Собрать модель хорошего отца

Джошуа Ротман в The New Yorker рассуждает об отцах в США и приводит американскую статистику. А она показывает большие изменения: с 1965 года отцы, живущие с партнершей, в четыре раза увеличили время, которое проводят с детьми: гуляют с ними, возят в саду и школу, иначе участвуют в их повседневной жизни.

То есть определенно они более включены в жизнь детей. Можно ли в таким случае назвать их более хорошими отцами?

Чтобы ответить на этот вопрос, нужно сначала определиться, кто же такой хороший отец. И здесь таится опасная ловушка, в которую общество в свое время угодило, обсуждая матерей.

Помните, как мы обсуждали, что значит «хорошая мать», «плохая мать», «идеальная мать» и как завышенные ожидания влияют на состояние женщины и проблемы в семье? В какой-то момент мы все же пришли к выводу, что не существует абстрактного набора характеристик, определяющих, кого можно назвать хорошей матерью. Но на отцов эту простую идею почему-то не перенесли. Мы снова начали с нуля и пытаемся собрать модель хорошего отца из определенного набора качеств.

Клуб НЭН Родительство — не то, с чем справляются в одиночку Закрытое сообщество: чаты по возрасту детей, ответы проверенных экспертов, встречи и разборы. Модерация, за которой не нужно следить самому. Вступить — 1999 ₽ в месяц

«Строгий», «справедливый», «веселый», «ласковый» — давая определения, мы просто называем симпатичные нам черты, а то и вовсе описываем людей, которых знаем и любим.

«Папа должен быть веселым», — сказала моя дочь. А на вопрос, как же быть тем, кто от природы не склонен к веселью, задумалась. Разве можно утверждать, что тот, кто не умеет рассмешить ребенка, не может быть хорошим отцом?

Но, конечно, качества родителя определяются не только тем, что думает ребенок. Иначе у тех, кто кормит детей шпинатом и заставляет делать уроки, вообще не было бы шансов.

Справиться с ролью родителя

Тогда каким образом оценить, справляются ли родители со своей ролью? Раз универсального набора качества «хорошего родителя» нет, очевидно, стоит смотреть на потребности ребенка. А как раз они хорошо изучены и довольно легко формулируются.

Ребенку нужны еда, сон, тепло, доступность медицинского обслуживания и физическая безопасность. Ему нужен взрослый, который предсказуем, надежен, остается рядом, замечает его сигналы и реагирует на них. Нужны эмоциональная близость и принятие, возможность играть, учиться, исследовать мир и постепенно становиться самостоятельнее. С возрастом конкретные потребности меняются, но необходимость в безопасных, устойчивых и заботливых отношениях со значимыми взрослыми остается.

Но даже одни и те же потребности в разных обществах могут удовлетворяться по-разному.

Ротман приводит в пример две совершенно разные модели отцовства. У народа ака, живущего в бассейне Конго, отцы проводят рядом с младенцами почти половину времени: носят их на руках, успокаивают и берут с собой даже на встречи с другими мужчинами. У народа кипсигис в Кении отцы, напротив, традиционно почти не ухаживают за маленькими детьми: обеспечивают семью едой и защищают ее, а непосредственной заботой о младенцах занимаются другие.

С точки зрения современного западного человека, ака, несомненно, побеждают. Но антрополог Барри Хьюлетт, много лет изучавший отцовство в разных культурах, отказывается отдать предпочтение одной из моделей: в каждой из этих культур от отцов ждут разного вклада в удовлетворение потребностей ребенка.

Особая роль отца

Если хороший родитель — тот, кто удовлетворяет потребности ребенка, стоит посмотреть, есть ли у мужчин какие-то особые качества, необходимые для этого. Есть ли вообще что-то, что ребенок может получить только от отца?

Долгое время считалось, что есть. В психоаналитической традиции матери и отцу отводились разные роли. Мать связывали прежде всего с заботой, эмоциональной близостью и безопасностью, а отца — с правилами, границами, сепарацией ребенка от матери и его выходом во внешний мир. Отголоски этой модели легко узнать и в сегодняшних представлениях о том, что мать должна утешать и принимать, а отец — дисциплинировать, учить самостоятельности и готовить ребенка к жизни.

Но современная психология гораздо осторожнее связывает эти функции с полом родителя. Ребенку действительно нужны и близость, и безопасность, и границы, и помощь в обретении самостоятельности. Однако из этого не следует, что первую часть он должен получать от женщины, а вторую — от мужчины.

Исследования показывают, что участие отца связано с благополучием ребенка. Но объяснить это существованием каких-то особых мужских качеств пока не получается. Когда ученые сравнивают материнское и отцовское участие в жизни ребенка, они не обнаруживают больших различий в его связи с благополучием детей.

Да, отцы в среднем чаще вовлекают детей в активные игры, предполагающие преодоление трудностей и разумный риск. Но женщины если и отстают, то несильно. Разница между матерями и отцами в таком поведении невелика, а сами способы взаимодействия с детьми во многом пересекаются.

Ребенку действительно нужны близость, безопасность и поддержка. Но убедительных оснований считать, что одни из этих потребностей может удовлетворить только мать, а другие — только отец, у нас нет. Если сильно упростить вывод исследователей: ребенок может нормально развиваться, даже если рядом нет отца, но есть мать или другой заботливый взрослый.

Но не стоит забывать и о том, что, если у ребенка есть отец, между ними складываются отношения. Ребенок привязывается именно к этому человеку, ждет именно его, перенимает что-то именно у него. Отец приносит в жизнь ребенка собственный характер, знания, привычки, семейную историю.

Важно не то, насколько хорошо мужчина соответствует какой-то модели отцовства, а то, что происходит между ним и его ребенком. Об этом фраза 14-летней Кати из начала текста: «Хороший папа — это тот, кто приезжает, когда обещает».

Марго Табунова

Психолог сервиса «Балансити»

Эксперт НЭН

«Если обобщить ответы детей о „хорошем“ папе, то становится понятно: хороший для них тот отец, который присутствует и принимает активное участие в их жизни. Для детей все это не про воспитание, а про время вместе — поиграть в футбол, помочь разобраться с уроками, поболтать перед сном о том, как прошел день. И, конечно же, про заботу. Папа может делать то же, что и мама: приготовить еду, почитать перед сном, поиграть, сходить на родительское собрание. Одним словом, для ребенка хороший папа — это про эмоциональную близость. 

Ребенок воспринимает папу прежде всего как конкретного важного человека. С папой у ребенка складываются свои отношения и свой опыт близости. В жизни ребенка может появиться другой значимый взрослый, с которым сложатся доверительные и близкие отношения, но это уже будет другая история. 

Когда мы даем характеристику „хороший“ или „плохой“, важно помнить, что маленький ребенок часто идентифицирует себя со своими родителями. Поэтому, когда он слышит, что мама или папа „плохие“, он может думать, что и с ним что-то не так. При этом родителя как человека и его поступки стоит разделять: взрослый может быть значимым и любимым человеком, а его конкретные поступки — причинять ребенку боль или быть неправильными».

А кто будет менять подгузники?

Но идею о том, что каждый родитель дает ребенку что-то свое, очень удобно понять буквально: один, например, прекрасно играет, гуляет и катается с ребенком на велосипеде, а другой умеет вставать к нему ночью, записывать к врачу, готовить еду и менять грязные подгузники.

Родители действительно могут быть очень разными. Один терпеливее, другой организованнее, одному хорошо дается спорт, другому — музыка. Но значительная часть заботы о ребенке состоит из работы, которую необходимо делать независимо от талантов и темперамента родителей, — кормить, мыть, одевать, укладывать, лечить и утешать.

В российской семье эта работа по-прежнему распределена неравномерно. Матери обычно тратят на уход за детьми значительно больше времени, чем отцы. Причем это не всегда объясняется разницей в доходах. Анализ данных Росстата показывает, что по мере роста дохода матери она начинает тратить меньше времени на бытовой уход за ребенком, но отец не берет освободившуюся часть заботы на себя — его вовлеченность практически не меняется.

Если ребенка растят двое взрослых, каждодневная однообразная забота о нем становится еще и частью их отношений друг с другом. Папа нужен не только ребенку, но и маме. Поэтому изменения в современном подходе к отцовству касаются в том числе его отношений с партнершей. Можно быть папой, с которым весело строить Лего, ходить в походы и учиться кататься на велосипеде, но если кормления, больничные, ночные пробуждения и запись к врачу при этом автоматически достаются матери, забота о ребенке в большей степени ложится на нее.

Менять подгузники, кормить из бутылочки или оставаться дома с заболевшим ребенком не требует особых материнских способности. Это та часть родительства, которую должен уметь взять на себя любой взрослый человек.