«Это был один из ее лучших дней»: почему Линдси Клэнси убила троих детей

В тексте есть описание убийства детей и попытки самоубийства. Оцените свои силы, прежде чем читать.

Утром 24 января 2023 года Линдси Клэнси отвезла пятилетнюю дочь Кору к врачу, а ее муж Патрик остался дома с трехлетним Доусоном и восьмимесячным Калланом. Около половины девятого Линдси с дочерью вернулись, и Патрик спустился работать в кабинет в подвале.

Линдси провела день с детьми. Они выходили во двор лепить снеговика, занимались поделками. Время от времени она отправляла Патрику фотографии — тот находился этажом ниже и лишь один или два раза за день поднимался к семье. Каждый раз, вспоминал он в суде, жена выглядела счастливой и была в хорошем настроении. Позже он назовет 24 января «одним из ее лучших дней».

В 16:53 Линдси написала Патрику, не хочет ли он заказать еду из ресторана ThreeV: она ничего не приготовила, день получился длинным. Они выбрали блюда, Линдси сделала заказ и попросила мужа по дороге купить лекарство для Коры.

Около 17:15 Патрик вышел из дома. В 17:33 он позвонил жене из аптеки: нужного препарата не было, подойдет ли другой? Линдси сначала не ответила, через минуту перезвонила. Она говорила тихо и будто была чем-то занята. Патрик решил, что жена купает детей.

В 18:09 Патрик вернулся. С момента его ухода прошло 54 минуты. В доме было непривычно тихо. В спальне он увидел кровь и открытое окно. Линдси лежала снаружи под окном второго этажа. Когда Патрик спросил, где дети, она ответила: в подвале.

Там он нашел Кору, Доусона и Каллана. Линдси задушила всех троих эластичными лентами. После этого она порезала ножом шею и запястья и выбросилась в окно. Кора и Доусон умерли в тот вечер. Каллана несколько дней поддерживали аппаратами, но спасти его не удалось. При падении Линдси получила тяжелую травму позвоночника и осталась парализована ниже пояса. Теперь она появляется в Плимутском суде в инвалидном кресле.

На нынешнем процессе стороны не спорят о том, кто убил детей. Защита признает: это сделала Линдси. Спор идет о том, в каком состоянии она находилась в те 54 минуты и могла ли отвечать за свои действия по закону.

Интересное по теме

Детский транспорт: вещи, которые помогут ребенку потратить энергию

Линдси Масгроув и Патрик Клэнси

До 24 января в биографии Линдси не было ничего, что обещало ей место в криминальной хронике.

Она выросла в Уоллингфорде, штат Коннектикут, училась на медсестру. Летом 2013 года двадцатидвухлетняя Линдси Масгроув снимала жилье с бывшей однокурсницей — одной из многочисленных кузин Патрика Клэнси. Так они познакомились.

Патрик вырос на южном побережье Массачусетса в большой католической семье, учился в иезуитской школе, потом изучал бизнес и занимался парусным спортом в университете. Позже работал в продажах программного обеспечения. Подруга Линдси вспоминала, что в то время та искала надежного человека, с которым можно было бы строить семью.

На одном из первых свиданий Патрик предложил запускать воздушного змея. Вскоре привел Линдси на большой семейный праздник Клэнси у моря. В декабре 2016 года они поженились.

Линдси работала медсестрой в отделении родовспоможения Massachusetts General Hospital. Коллеги хорошо ее знали и после убийств вспоминали как теплого, компетентного специалиста. Она любила детей и шутила, что хочет собственную маленькую бейсбольную команду.

24 декабря 2017 года родилась Кора. После ее рождения Линдси стала работать неполную неделю, часто выходила в ночные смены и на перерывах смотрела через телефон на камеру, установленную дома возле детской кроватки.

Коллеги потом вспоминали об этом как о нежности. Патрик — как о тревоге.

Однажды ночью Линдси увидела по камере плачущую Кору, не смогла дозвониться до мужа и вызвала полицию проверить, все ли дома в порядке. После годового осмотра дочери ее стала беспокоить синяя венка на переносице: Линдси прочитала в интернете, что она якобы может быть признаком генетического нарушения, и заказала домашний ДНК-тест.

30 сентября 2019 года родился Доусон. Весной следующего года, когда сын был еще младенцем, Линдси впервые обратилась к психологу из-за тревоги.

26 мая 2022 года появился Каллан.

«Счастливый Каллан»

Младшего сына родители называли Happy Callan — Счастливый Каллан. Он был спокойным младенцем, и сначала третий послеродовой период казался Линдси легче двух предыдущих. Летом она писала, что занимается спортом, следит за питанием и чувствует себя хорошо.

К осени, когда приблизилось возвращение на работу, состояние изменилось.

В сентябре Линдси начала консультироваться по видеосвязи с психиатром Дженнифер Тафтс. Та диагностировала генерализованное тревожное расстройство и выписала сертралин — антидепрессант, известный под торговым названием Zoloft.

Сразу принимать препарат Линдси не стала. Через две недели сказала врачу, что чувствует себя немного лучше и снова начала спать. К Zoloft она все-таки вернулась в начале октября. После начала приема, а затем увеличения дозировки бессонница усилилась; в итоге препарат отменили. Тафтс знала, что после рождения Доусона Линдси уже недолго принимала Zoloft и тоже жаловалась на побочные эффекты. На нынешнем процессе врач сказала, что беспокоилась о состоянии пациентки.

Дальше лечение постоянно менялось. Линдси почти не спала, теряла аппетит и вес, жаловалась на сильное сердцебиение. Иногда Патрик находил ее на диване раскачивающейся вперед-назад. Родители приезжали из Коннектикута помогать с детьми. После очередной бессонной ночи Линдси сама обратилась в отделение неотложной помощи; Патрик тем временем обзванивал специалистов, пытаясь найти ей помощь.

К декабрю появились мысли, которых сама Линдси боялась. По показаниям Патрика, она говорила о смерти и рассказала ему о навязчивой мысли причинить вред детям. В своих записях называла такие мысли ужасными. Это было именно признание в пугающих мыслях, а не сообщение о намерении что-либо сделать.

В конце декабря Линдси сама хотела лечь в больницу. 1 января ее госпитализировали в McLean Hospital, одну из самых известных психиатрических клиник США. Пять дней спустя выписали с диагнозом тяжелого депрессивного расстройства без психотических симптомов. Врачи сочли ее состояние улучшившимся и не увидели признаков психоза.

Дома улучшение тоже казалось заметным. 8 января семья ездила в Музей науки, потом провела выходные на Кейп-Коде. 16 января Патрик взял Кору кататься на лыжах и оставил двух младших детей с Линдси.

23 января, за день до убийств, Тафтс снова видела Линдси на экране. Пациентка оставалась подавленной, ей было трудно заставлять себя вставать и выходить из дома, но она отрицала суицидальные и homicidal-намерения. За все месяцы лечения Тафтс ни разу не сочла Линдси психотической.

На следующий день Патрик спокойно ушел за ужином.

54 минуты обвинения

Прокуратура считает, что отсутствие Патрика дома было не случайностью, а частью плана.

Линдси сама предложила заказать еду, выбрала ресторан, посмотрела его в Apple Maps, попросила мужа заехать еще и за лекарством. Обвинение утверждает, что карта была нужна ей для простой цели: понять, сколько времени Патрика не будет дома.

Есть и другие факты, которые прокуратура считает свидетельством ее состояния до убийств. За четыре дня до преступления Линдси искала в телефоне фразу «можно ли лечить социопата». В материалах дела также фигурируют поисковые запросы, описанные как «способы убить». В одной из личных записей за несколько месяцев до преступления она признавалась, что иногда испытывает раздражение к старшим детям, потому что они мешают ей уделять Каллану столько же внимания, сколько когда-то первенцу. Та же запись заканчивалась желанием снова чувствовать любовь и связь со всеми детьми.

Прокуратура обращает внимание и на то, что происходило после убийств. Перед падением из окна Линдси порезала себе шею и запястья, однако врачи описали эти раны как поверхностные и не требовавшие серьезного лечения. Обвинение использует эту деталь, оспаривая представление о безусловной попытке самоубийства: по его версии, даже после смерти детей Клэнси сохраняла способность контролировать свои действия. Защита с такой интерпретацией не согласна.

Прокуроры читают эти детали как следы умысла: женщина, уставшая от материнства и стремившаяся вернуть контроль, дождалась короткого промежутка, когда останется одна.

Однако свидетели самого обвинения не дают простой биографии для такого мотива.

Няня Элейн Росси рассказывала о заботливой и внимательной матери. Педиатры и сотрудники детского сада не замечали жестокого обращения. Подруги и родственники говорили о женщине, состояние которой ухудшалось, но которая продолжала заниматься детьми. Полиция не нашла свидетельств того, что Линдси раньше применяла насилие к Доусону.

Даже фраза о раздражении на старших детей звучит иначе, если прочитать ее целиком. В интернете ее превратили почти в признание ненависти к Доусону; знакомая семьи, которой полиция показывала материнские переписки Линдси, вспоминала, что похожие жалобы на детский сон можно найти в телефоне почти любой ее подруги с детьми.

Обвинению предстоит доказать намерение. Найти понятный мотив пока значительно труднее.

Патрик Клэнси — неудобный свидетель обвинения

Патрика вызвала прокуратура. Но его показания не очень удобно укладываются в обвинительную версию.

Он знал, что с Линдси происходит уже нечто большее, чем обычная тревога и бессонница. Она говорила ему о смерти и однажды призналась в пугающих мыслях, связанных с детьми. На процессе Патрик описал их как мысли о том, чтобы причинить детям вред или о том, что с ними может что-то случиться.

При этом опасной для детей он жену не считал. Никто из врачей не говорил ему, что Линдси нельзя оставлять с ними одну. По словам Патрика, выражение «послеродовой психоз» он вообще впервые услышал уже после 24 января. После выписки из McLean он спокойно оставил с Линдси Доусона и Каллана и поехал кататься на лыжах с Корой. В день убийств так же спокойно вышел за ужином.

Осенью у семьи была няня Элейн Росси. Ее наняли, когда Линдси собиралась вернуться на работу в родильное отделение; заниматься она должна была прежде всего Калланом. К началу декабря стало понятно, что возвращение придется отложить, и от помощи няни отказались.

Росси на суде сказала, что расстались они хорошо и ничего подозрительного в этом решении тогда не увидела. Но дата теперь неизбежно бросается в глаза: няня ушла как раз в тот период, когда Линдси уже плохо спала, теряла вес, обращалась к психиатрам и все больше времени проводила дома с тремя маленькими детьми.

24 января Патрик тоже не увидел ничего, что заставило бы его изменить планы. Напротив, позже он назовет этот день одним из лучших дней Линдси за последнее время.

Через несколько дней после убийств она позвонила ему из больницы. Линдси говорила быстро и испуганно и рассказала, что вечером 24 января слышала мужской голос. По ее словам, голос приказал ей убить детей, а затем себя: если она не сделает этого сейчас, потеряет последний шанс. Патрик вспоминал, что во время этого разговора она звучала не как его жена.

До убийств о голосе Линдси никому из врачей не сообщала. Для защиты этот разговор стал одним из главных свидетельств в пользу психоза. Обвинение, напротив, обращает внимание на то, что рассказ о голосе появился только после преступления.

Через четыре дня после убийств, когда Каллана отключили от аппаратов жизнеобеспечения, Патрик написал обращение на странице сбора денег для семьи. Он попросил людей простить Линдси. Позже говорил, что был женат не на чудовище, а на человеке, который заболел.

Этой позиции он придерживается и сейчас. При этом супруги развелись. Патрик переехал в Нью-Йорк, вернулся к работе и в 2026 году снова женился. От имени детей он подал гражданский иск к врачам и медицинским организациям, лечившим Линдси: в нем утверждается, что помощь была ненадлежащей и гибель детей можно было предотвратить. Эти претензии предстоит разбирать уже в другом процессе.

На нынешнем суде Патрик говорит сразу о двух Линдси. О женщине, которая месяцами плохо спала, боялась собственных мыслей и искала помощи, — и о женщине, с которой он 24 января без опасений оставил троих детей.

Для обвинения вторая Линдси удобнее первой. Но перед присяжными сидит один и тот же человек.

Защита: психоз и врачи

Адвокат Кевин Реддингтон не утверждает, что Линдси не совершала убийств. Его версия состоит в том, что к январю 2023 года у нее развилось тяжелое психическое расстройство — защита говорит о недиагностированном биполярном расстройстве и послеродовом психозе, — а частые изменения лекарственной терапии могли дополнительно ухудшить состояние.

Именно здесь уголовное дело постепенно упирается в медицинскую карту.

Все консультации Тафтс проходили дистанционно. 10 августа Реддингтон часами расспрашивал ее об опыте работы с послеродовыми расстройствами, назначениях, побочных эффектах и оценке риска самоубийства. Выяснилось, в частности, что Тафтс не знала о двух обращениях Линдси на кризисную линию. Когда адвокат сообщил об этих звонках в суде, врач сказала, что это ее удивляет.

Тафтс при этом не отступила от главного: она считала Линдси депрессивной, видела, насколько плохо та переносит лечение и бессонницу, но психоза у нее не наблюдала. Еще 23 января, за сутки до убийств, ничего в разговоре с пациенткой не заставило ее решить, что дети находятся в опасности.

Так рядом с вопросом об уголовной ответственности Линдси появляется другой: что происходило с женщиной, которая несколько месяцев просила медицинской помощи, попала в стационар, была выписана и через девятнадцать дней убила детей.

Защита хочет, чтобы присяжные смотрели и на это.

Послеродовая депрессия здесь ничего не объясняет

Дело Клэнси часто пересказывают как историю женщины, у которой «послеродовая депрессия переросла в психоз». Медицински эта формула неверна.

Послеродовая депрессия и послеродовой психоз — разные состояния. Международная группа специалистов в 2025 году предложила рассматривать послеродовой психоз как отдельное тяжелое заболевание внутри биполярного спектра. Обычно он начинается остро в первые дни или недели после родов и может сопровождаться бредом, галлюцинациями, спутанностью сознания, манией или тяжелой депрессией с психотическими симптомами. Это психиатрическое неотложное состояние.

Каллану к 24 января было почти восемь месяцев. Для классического послеродового психоза это нетипично поздний срок. Он сам по себе не отвечает на вопрос, было ли у Линдси другое психотическое или биполярное состояние, но именно поэтому диагноз защиты нельзя считать установленным только из-за того, что преступление произошло после рождения ребенка. Его еще должны разбирать эксперты.

Есть еще одно различие, без которого история Линдси становится опасно простой. Навязчивая мысль о причинении вреда ребенку и психотическое убеждение или голос, приказывающий это сделать, — не одно и то же. Нежелательные пугающие мысли могут встречаться при тревоге, депрессии и обсессивно-компульсивном расстройстве; человек испытывает от них ужас именно потому, что не хочет им следовать. При психозе нарушается сама связь с реальностью.

Поэтому декабрьский разговор Линдси с Патриком о навязчивых мыслях не доказывает психоз. Рассказ о мужском голосе появился позже.

И ни один из этих диагнозов сам по себе не превращает человека в убийцу.

Что должен решить суд

Американское слово insanity плохо переводится на русский как «невменяемость» со всеми его бытовыми смыслами. В Массачусетсе речь идет о вполне конкретном понятии — criminal responsibility, уголовной ответственности.

После того как защита поднимает вопрос о психическом заболевании, бремя остается на обвинении. Прокуратура должна доказать вне разумных сомнений, что Клэнси была уголовно ответственна. Если из-за психического заболевания или дефекта она существенно не могла понимать противоправность своих действий либо подчинять свое поведение требованиям закона, присяжные могут признать ее не несущей уголовной ответственности.

Поэтому суду недостаточно установить, что у Линдси был психиатрический диагноз. Недостаточно и показать, что она умела заказать ужин, пользоваться телефоном и разговаривать с мужем. Все эти факты имеют значение только как свидетельства того, что происходило с ее сознанием во время преступления.

Если Клэнси признают виновной в убийстве первой степени, ей грозит пожизненное заключение без права на условно-досрочное освобождение. Если присяжные решат, что из-за психического заболевания она не несла уголовной ответственности, ее направят в государственное психиатрическое учреждение.

Приговор до приговора

Спор о Линдси начался почти сразу после убийств.

Одни увидели в ней женщину, которая пережила тяжелый психический срыв. Медсестры и женщины с собственным опытом послеродовых расстройств создали Lindsay’s Army of Love, почти сто человек написали судье письма в ее поддержку. Сбор денег для семьи за несколько дней превысил миллион долларов.

Для других само сочувствие к Линдси выглядело как попытка забыть о трех погибших детях. В Facebook-группе, где обсуждали дело, сторонников Клэнси обвиняли в оправдании убийства. Людям, написавшим ей характеристики для суда, угрожали. Благотворительное мероприятие Justice for Lindsay отменили. Появились версии об измене Патрика, мести, заговоре супругов и деньгах с GoFundMe. Подтверждения им не нашлось.

С началом процесса этот спор просто получил новую фактуру: трансляции из зала, показания врачей, медицинские записи и много крупных планов Линдси в инвалидном кресле. В комментариях теперь отдельно обсуждают, достаточно ли она плачет и что означает выражение ее лица.

Но постепенно внимание в обсуждениях переключилось и на Патрика. Основанием для вопросов стали реальные обстоятельства. Он знал о суицидальных мыслях Линдси и о пугающих мыслях, связанных с детьми, но продолжал оставлять ее с ними одну. В декабре, когда состояние Линдси уже заметно ухудшилось, семья перестала пользоваться услугами няни.

При этом некоторые детали в пересказах оказались неточными. Элейн Росси не «уволили сразу после рождения третьего ребенка»: ее наняли только осенью 2022 года, когда Линдси собиралась вернуться на работу, а расстались после того, как возвращение пришлось отложить. Сама Росси сказала в суде, что ничего необычного в этом решении тогда не увидела.

Отдельно обсуждают и личную жизнь Патрика после трагедии. В мае 2023 года, примерно через четыре месяца после гибели детей, он переехал в Нью-Йорк. К февралю 2024-го он уже встречался с врачом Рэйчел Данис; поженились они в апреле 2026 года. Поэтому утверждения о том, что Патрик женился через несколько месяцев после смерти детей, не соответствуют хронологии. Никаких обвинений в связи с гибелью детей ему не предъявляли.

Есть и другая версия — о роли психиатрического лечения в ухудшении состояния Линдси.

В одном из подробно разошедшихся постов история ее лечения выстроена как последовательность: послеродовая тревога, назначение Zoloft, усиление бессонницы, смена препаратов, новые симптомы, антипсихотическая терапия, появление голосов и в итоге психотическое состояние. Автор связывает ухудшение Линдси прежде всего с лекарственной терапией и считает, что врачи принимали побочные эффекты препаратов за новые симптомы заболевания.

Часть фактов, на которых строится эта версия, подтверждается материалами процесса. После начала приема Zoloft и увеличения дозы Линдси действительно жаловалась на ухудшение сна и самочувствия, препарат впоследствии отменили. Позже менялись и другие назначения. За несколько месяцев Линдси пробовала большое количество психиатрических препаратов, а защита сейчас подробно разбирает, как эти изменения могли влиять на ее состояние.

Но причинная связь между конкретными препаратами, предполагаемым психозом и убийствами пока не установлена. Биполярное расстройство до преступления Линдси не диагностировали. Лечившие ее врачи не фиксировали психоз. О мужском голосе, который якобы приказал ей убить детей, известно из ее рассказа уже после убийств. Версия о том, что психотическое состояние было вызвано именно лекарствами или их отменой, сейчас остается одной из линий защиты.

Отдельная путаница возникла вокруг числа 13. Речь идет о разных препаратах, которые Линдси назначали на протяжении нескольких месяцев, а не о 13 лекарствах, которые она принимала одновременно. После преступления токсикологическое исследование обнаружило в ее крови четыре психиатрических препарата.

Поэтому сейчас существуют по меньшей мере две конкурирующие версии одной и той же медицинской истории. Согласно одной, Линдси действительно тяжело болела, но лечение не лишало ее способности понимать свои действия. Согласно другой, ее состояние усугублялось на фоне меняющейся терапии и к 24 января могло перейти в психоз. Разбирать эту разницу теперь предстоит экспертам в суде.

Процесс начался 27 июля и, по предварительной оценке, может продлиться шесть–восемь недель. То есть решение будет только в сентябре.