Разбираемся, кто такие Кеннеди, почему они продаются лучше любой другой американской семьи и при чем здесь лоботомия.
Фабрика грез, уже давно вышедшая за границы Голливуда, не может оставить Кеннеди в покое. Только завершился сериал Райана Мерфи про Джона-младшего и Кэролин Биссет, немедленно ставший одним из самых просматриваемых шоу на стриминге. А Netflix уже объявляет сериал об основателях клана — Джозефе и Розе. В главной роли Майкл Фассбендер.
Почему Кеннеди — это неисчерпаемый ресурс? Это не только коммерческий расчет, хотя и он тоже. Но, главное, Кеннеди дают ровно то, что нужно для сериала: аристократическая красота, реальная власть, трагические смерти и незакрытые вопросы. За каждым членом семьи тянется шлейф того, чем он мог бы стать, если бы не. В общем, идеальная драматургическая конструкция.
В ноябре 1941 года в операционной в Вашингтоне двадцатитрехлетнюю женщину привязали к столу, обрили голову и попросили петь «Боже, храни Америку» и «Отче наш». Пока она пела, врачи вводили через просверленные в черепе отверстия металлические шпатели и срезали связи в лобных долях. Они продолжали до тех пор, пока женщина не замолчала. Операционная медсестра ушла в тот же день и больше не вернулась в профессию.
Эту женщину звали Розмари Кеннеди. Старшая дочь Джозефа и Розы Кеннеди. Сестра будущего президента США Джона Кеннеди.
С этого начинается история «проклятья» самой знаменитой политической династии мира.
Кеннеди-старший — персонаж, которого в приличном романе сочли бы перебором. Фассбендеру точно будет не скучно.
Джозеф Кеннеди родился в 1888 году в Ист-Бостоне — районе, который был отдельным островом не только географически, но и социально. Весь Ист-Бостон был ирландско-католическим: своя церковь, своя политика, свои деньги. А через реку был другой Бостон — с Гарвардом, старыми протестантскими деньгами и клубами, куда ирландцев не звали. «Бостонские брамины»: потомки первых английских поселенцев, контролировавшие банки, юридические фирмы и все, что считалось приличным обществом. Быть ирландским католиком здесь означало: зарабатывай сколько хочешь — принят ты все равно не будешь.
Джозеф поступил в Гарвард. Учился посредственно, зато стал президентом студенческого совета и грезил о вступлении в престижный клуб Porcellian — оплот WASP-элиты (White Anglo-Saxon Protestant. Буквально «белые англосаксонские протестанты» — потомки первых английских колонистов, которые исторически контролировали в США банки, университеты, юридические фирмы и все, что считалось истеблишментом). Ирландско-католическое происхождение его туда не пустило. Сразу после диплома Джозеф обнаружил, что не может получить интервью в банках First Boston или Shawmut National, хотя его математические способности были лучше, чем у протестантских однокурсников с теми же дипломами.
Уже позже он говорил об этом напрямую: «Я родился здесь. Мои дети родились здесь. Что мне еще сделать, чтобы меня называли американцем?» Это был не риторический вопрос.
Единственный доступный путь в банковское дело — должность помощника государственного инспектора по конкурсному экзамену. Это была не капитуляция, а разведка: работа давала доступ к финансовой отчетности всех банков города. Когда в 1913-м конкуренты попытались поглотить отцовский Columbia Trust, Джозеф уже знал, у кого занять — и занял 45 000 долларов у родни и знакомых, выкупил контрольный пакет и не дал сделке состояться. В награду акционеры избрали его президентом. Джозефу было всего двадцать пять лет. Банк был небольшой, ирландский, в Ист-Бостоне, но газеты написали о нашем герое «самый молодой банкир-президент Америки», и он это охотно принял.
А к тридцати пяти уже стал мультимиллионером. Деньги делал везде, где можно и нельзя: инсайдерские схемы на фондовом рынке, Голливуд, спекуляции с недвижимостью. И алкоголь.
История про Джозефа-бутлегера — один из самых живучих мифов американской политики. Его биограф Дэвид Назо потратил годы на поиски доказательств нелегальной торговли спиртным в годы сухого закона и не нашел ни одного. Что было точно: в конце 1933 года, когда запрет вот-вот должны были отменить, Кеннеди вместе с сыном Рузвельта отправился в Европу и заключил эксклюзивные контракты на импорт шотландского виски и джина — Dewar’s, Gordon’s, Haig & Haig. Когда сухой закон рухнул в декабре того же года, жаждущие американцы сметали шотландский алкоголь ящиками. Фортуна — легальная, оформленная, и исключительно своевременная.
В 1938-м Рузвельт назначил его послом в Великобританию — первым ирландским католиком на этой позиции. В Лондоне его ирландское происхождение никого не смущало, и он наконец оказался в том обществе, куда так стремился. Там он окончательно развернулся. В дипломатическом смысле — катастрофически.
Он тайно встречался с германским послом фон Дирксеном, не ставя в известность Государственный департамент. По немецким дипломатическим документам, рассекреченным после войны, Кеннеди сказал фон Дирксену, что «не столько сам факт того, что вы хотите избавиться от евреев, причиняет нам вред, сколько громкий шум, с которым вы это делаете». Германский посол сообщил в Берлин, что Кеннеди — «лучший друг Германии» в Лондоне.
Когда во время бомбардировок Лондона Кеннеди увез семью за город, Рэндольф Черчилль заметил: «Я думал, что мои нарциссы желтые, пока не встретил Джо Кеннеди», намекая на беспрецедентную трусость и двуличность Кеннеди старшего (желтый — цвет трусости).
В 1940-м, когда пала Франция, Кеннеди дал интервью, в котором заявил, что демократии в Англии пришел конец — и что то же самое может случиться с Америкой. Это был конец его дипломатической карьеры и его собственных президентских амбиций. Но оставались дети. Они и стали его главный политическим проектом.
Роза Фицджеральд была дочерью «Хани Фица» — Джона Фицджеральда, первого мэра Бостона ирландского происхождения, знаменитого тем, что пел «Sweet Adeline» на митингах и умел поладить с любым избирателем. Отцы Розы и Джозефа были политическими соперниками в ирландской бостонской политике — поэтому «Хани Фиц» был против брака дочери с сыном конкурента. Роза и Джозеф семь лет встречались тайно. И только когда Джозеф возглавил банк и стал самым молодым банкиром-президентом в стране, отец смирился.
Брак с самого начала был устроен определенным образом. Джозеф изменял — много, не скрываясь. Когда Роза была на восьмом месяце беременности четвертым ребенком, она ушла к родителям. Отец объяснил ей, что развод для католиков невозможен, и она вернулась. После этого выработала стратегию: знать все и не реагировать ни на что.
Глорию Свонсон — одну из главных голливудских звезд и многолетнюю любовницу Джозефа — он привозил в семейный дом в Хианнис-Порте и брал в семейные поездки. Роза принимала ее как гостью. Свонсон вспоминала в растерянности: «Если она подозревала, что у меня с ее мужем что-то не так, или обижалась на меня — она никогда не давала ни малейшего знака». И добавляла: «Она либо дура, либо лучшая актриса, чем я».
Историк Дорис Кернс Гудвин формулирует так: «Роза знала, что происходит, но, по моему суждению, она выдавила это знание из головы. Она не хотела потерять брак. Она не хотела потерять мужа. Она не хотела потерять ту семью, которую создала. Это было для нее слишком важно».
Чтобы справляться с этим, она зависела от транквилизаторов и успокоительных для желудка.
Она путешествовала отдельно, молилась в отдельном коттедже в Хианнис-Порте, все делала сама по себе. Джон Кеннеди однажды признался помощнику, что никогда не слышал от матери слов «я тебя люблю». Джозеф под конец называл ее «мать» — личный секретарь вспоминала: они ладили, но едва целовали друг друга в щеку.
В своих поздних интервью Роза объясняла, как семья справлялась с потерями: «Это было бы эгоистично и разрушительно — сосредотачиваться на наших трагедиях. После гибели Джека появилось правило для внуков: в доме не плакать».
После убийства Джона она едва не расплакалась публично, но взяла себя в руки и объявила: «Меня никто никогда не пожалеет». Она прожила 104 года и пережила четырех детей.
У Джозефа и Розы Кеннеди было девять детей. Джозеф Кеннеди-младший родился в 1915-м, Джон — в 1917-м, Розмари — в 1918-м, Кэтлин — в 1920-м, Юнис — в 1921-м, Патриция — в 1924-м, Роберт — в 1925-м, Джин — в 1928-м, Эдвард (Тед) — в 1932-м.
Джозеф-старший вел себя так, как другие отцы того времени не вели: он знал, что происходит в жизни каждого из них, следил за оценками, за друзьями, за достижениями. Один из семейных друзей вспоминал: «Большинство отцов в те годы просто не интересовались тем, что делают их дети. Но Джо Кеннеди знал все и всегда».
Он записывал детей в соревнования по плаванию и парусному спорту и отчитывал тех, кто финишировал не первым. Юнис Кеннеди впоследствии говорила: «Мне было двадцать четыре, когда я поняла, что мне не нужно побеждать каждый день».
Роза, со своей стороны, вела картотеку. На каждого ребенка — карточка: дата рождения, крещение, причастие, прививки, болезни. Когда семья переехала в Лондон, британская пресса описывала эту систему как явление масштаба конвейера Генри Форда. Сама Роза объясняла: «Я смотрела на воспитание детей — как на труд любви и долга, и одновременно как на профессию, столь же интересную и сложную, как любая достойная профессия в мире, — профессию, которая требовала от меня всего лучшего, что я могла дать».
За этой профессиональностью стояла вполне конкретная задача, которую сформулировал Джозеф-старший. Он хотел президента — и готовил к этому сыновей по очереди. Сначала на эту роль назначили старшего, Джозефа-младшего — старший, харизматичный, выпускник Гарварда. После его гибели отец переключился на Джона. Хотя он был вечно больным вторым сыном, который большую часть детства провел в больницах. Роберт изначально оставался в тени братьев, пока не стал сенатором. Тед был последним в очереди; после гибели Джона и Роберта он оказался последним носителем фамилии в политике. И, хоть в детстве не успевал ни за кем из братьев, но именно он в итоге проведет в Сенате сорок семь лет.
Дочерей в политический проект не включали, они занимали другие позиции. Кэтлин — «Кик» — вышла замуж за английского маркиза, наследника герцога Девонширского, и стала леди Хартингтон; это была своего рода светская победа, хотя мать так и не простила ей брак вне католической церкви. Юнис основала Специальные Олимпийские игры — что, возможно, было самым устойчивым наследием всей семьи. Патриция вышла замуж за актера Питера Лоуфорда. Джин занималась культурными проектами для людей с ограниченными возможностями.
И только Розмари в эту схему не вписывалась.
Розмари была третьим ребенком и первой дочерью Джозефа и Розы.
Роза описывала ее как «ласковую, теплую и любящую девочку» — ту, которая «так старалась делать все наилучшим образом». Соответствовать стандартам семьи она при этом не могла физически. В клане, где все измерялось достижениями, это было катастрофой.
Она развивалась медленнее братьев — дольше осваивала ходьбу и мелкую моторику. Но по началу на это никто не обращал внимания. Родители забили тревогу, когда и младшие сестры начали ее обгонять. Причина отставания до сих пор неизвестна. Одна из версий — травматичные роды.
В отличие от большинства американских семей того времени с похожей ситуацией, ее не отправили в специальное учреждение. Наоборот, в детстве Розмари была включена в жизнь семьи на полную: плавание с братьями, танцы, путешествия. В Лондоне она дебютировала при британском дворе и это был ее звездный час. Потом война вернула семью в Америку, и стабильное окружение, которое она нашла в монастырской школе с методикой Монтессори, исчезло.
Для Джозефа дочь с отставанием в развитии была первой проблемой, которая не поддавалась деньгам. Когда Розмари было десять лет, его тогдашняя любовница Глория Свонсон вспоминала, как он в ярости предложил пожертвовать деньги больнице при условии, что они гарантируют вылечить Розмари — чего, разумеется, никто гарантировать не мог.
После возвращения из Англии семья перебрала несколько вариантов: летний лагерь в Массачусетсе, пансион в Филадельфии. Нигде не задержалась надолго. В итоге ее отправили в монастырскую школу в Вашингтоне. Оттуда она начала выходить ночами — и бродить по улицам Вашингтона одна. Джозефа беспокоило, что она может забеременеть, стать жертвой насилия или устроить публичную сцену, которая повредит политическим перспективам сыновей. Это сочетание — страх, контроль и искаженная забота — толкнуло его к лоботомии.
К тому моменту Американская медицинская ассоциация уже публично заявляла, что процедура слишком экспериментальна и требует дополнительного изучения. Джозеф был умным человеком с доступом к этой информации. Но все равно пошел на это. Жену поставил в известность после операции. Детям не сказал ничего.
Операция уничтожила Розмари. Та, которая танцевала при британском дворе и вела дневник с описаниями европейских аристократов, исчезла. Осталась женщина с умственным развитием двухлетнего ребенка, неспособная внятно говорить и ходить самостоятельно. Мать не навещала ее двадцать лет. Отец не навестил ни разу.
Уже в 1970-х, когда Роза наконец начала навещать Розмари, она призналась историку Дорис Кернс Гудвин: «Я никогда не прощу Джо за эту ужасную операцию. Это единственное, в чем я когда-либо чувствовала к нему горечь». И добавила конкретнее: «Он думал, что это поможет ей, но это отбросило ее назад. Это стерло все те годы усилий, которые я в нее вложила. Все это время я верила, что она могла бы прожить жизнь как девочка Кеннеди — просто чуть медленнее. Но потом все исчезло».
После той самой ночи в ноябре 1941 года история Кеннеди разворачивается как список потерь.
В 1944-м Джозеф-младший, которого отец готовил в президенты, погиб, когда его самолет взорвался над Восточной Англией.
В 1948-м в авиакатастрофе во Франции погибла Кэтлин — двадцативосьмилетняя «Кик», любимица братьев.
В 1963-м в Далласе застрелили Джона Коннеди.
В 1968-м — на предвыборном митинге в Лос-Анджелесе, через два месяца после объявления о выдвижении в президенты, застрелили Роберта.
В 1969-м Тед не справился с управлением на мосту Чаппаквиддик и его автомобиль улетел в воду. Пассажирка Мэри Джо Копечне погибла, а сам Тед уехал с места аварии и сообщил об этом только наутро. Именно тогда Тед в телевизионном обращении спросил себя вслух: не висит ли над всеми Кеннеди «какое-то ужасное проклятье».
В 1984-м сын Роберта Дэвид, который в тринадцать лет увидел по телевизору в прямом эфире убийство отца, умер от передозировки в Палм-Бич. В 1997-м, в новогоднюю ночь, другой сын Роберта, Майкл, погиб на горнолыжном склоне в Аспене. В 1999-м Джон-младший — сын президента, тот самый мальчик, который салютовал гробу отца в 1963-м, — разбился на собственном самолете, летя на свадьбу двоюродной сестры. Вместе с ним погибли жена Кэролин Бессет и ее сестра Лорен.
В 2019-м внучка Роберта Сиршп Кеннеди Хилл умерла от передозировки в двадцать два года прямо на территории семейного поместья в Хианнис-Порте. В 2020-м другая внучка Роберта, Мэйв Кеннеди Маккин, утонула в Чесапикском заливе вместе с восьмилетним сыном Гидеоном — они отправились на каноэ за мячом, который упал в воду. В декабре 2025-го внучка Джона Татьяна Шлоссберг умерла от рака. Ей было всего 35 и она только родила второго ребенка.
Джозеф-старший успел увидеть главное: в январе 1961-го Джон стал президентом. Но уже в декабре 1961 Джозеф пережил инсульт. Правая сторона тела перестала работать, речь исчезла полностью. Человек, который всю жизнь доминировал, оказался парализован.
Последние восемь лет он провел в кресле-каталке в Хианнис-Порте. Немой, но в полном сознании, Джозеф наблюдал, как убивают Джона, потом Роберта.
Умер Джозеф Кеннеди старший в 1969-м. Ему был 81 год.
Роза пережила мужа на двадцать шесть лет. В 1984-м у нее случился инсульт — и последние одиннадцать лет, как когда-то Джозеф, она провела в кресле-каталке. Умерла от пневмонии в январе 1995-го, в 104 года, в семейном доме в Хианнис-Порте. Она пережила четверых из девяти детей.
На похоронах Джона Кеннеди она повернулась к императору Эфиопии Хайле Селассие и сказала: «Родителям не следует хоронить детей. Должно быть наоборот». И чуть не расплакалась. Но быстро взяла себя в руки и объявила: «Меня никто никогда не пожалеет».
В поздних интервью она объясняла, как семья справлялась с потерями: «Это было бы эгоистично и разрушительно — сосредотачиваться на наших трагедиях. Когда дети приходят домой, мы стараемся не говорить об этом. После гибели Джека (Джек — домашнее прозвище Джона Кеннеди. В семье его никогда не называли Джоном, только Джеком) появилось правило для внуков: в доме не плакать. Если плачешь — отправляйся обратно, откуда пришел. Я на этом настаивала».
Розмари умерла 7 января 2005 года в больнице в Висконсине — от естественных причин, в восемьдесят шесть лет. Она прожила там шестьдесят четыре года: сначала в школе Святой Колетты, потом в отдельном домике в миле от основного корпуса, который отец построил специально для нее — монахини называли его «коттедж Кеннеди». Семья выпустила заявление: «Розмари была сокровищем для каждого из нас. С самых ранних лет она вдохновляла нас на помощь людям с ограниченными возможностями». Рядом были сестры Джин, Юнис, Патриция и брат Тед — тот, кто первым заговорил о «проклятье».
Розмари похоронена рядом с родителями на кладбище Святости в Бруклине, штат Массачусетс.
Лавка
Рассылка
