«Я была ужасным подростком. Теперь мой сын превращается в такого же. Карма меня настигла»

Быть родителями подростка — отдельный квест. Они постоянно закатывают глаза и натягивают капюшон худи так, чтобы лица не было видно. Их ответы звучат чаще всего, как: «да», «нет», «нормаааально», «отстань» и «ты не понимаешь». Поступки не поддаются логике (она была, но «ты не понимаешь»), а любой диалог превращается в игру: что бы сказать, чтобы чадо не начало орать и хлопать дверьми.

Писательница-фрилансер Полли Хадсон рассказала в The Guardian, каким подростком была она сама, и почему так боится 13-летия сына.

В первую очередь, она вспомнила про феномен Баадера — Майнхоф, или иллюзию частотности: когда начинаешь чаще замечать какое‑то понятие, слово или товар сразу после того, как узнал о нем. Хадсон начала повсюду замечать подростков, после того как прочитала статью о том, что, когда тинейджер делает «глупый выбор», его мозг «работает именно так, как и должен».

«И это неслучайно: моему сыну скоро исполнится 12 лет. Это последний год, когда мой мальчик все еще будет милым ребенком, и мне об этом напоминают отовсюду, все алгоритмы подряд. Наслаждайтесь каждой секундой, пока есть время! Тик-так! Спасибо, феномен Баадера-Майнхоф», — пишет она.

Мозг подростка функционирует так, как и было задумано эволюцией специально для этого уникального и исключительно непростого периода в жизни, утверждает доктор Эвели Свинген, доцент кафедры криминологии Бирмингемского университета.

«Это в равной степени успокаивает и тревожит. В будущем мой сын будет принимать глупые решения, но это нормально, потому что так и должно быть. Да уж», — отмечает Хадсон.

Клуб НЭН Родительство — не то, с чем справляются в одиночку Закрытое сообщество: чаты по возрасту детей, ответы проверенных экспертов, встречи и разборы. Модерация, за которой не нужно следить самому. Вступить — 1999 ₽ в месяц

Также она уверена, что, когда ее сын станет подростком, ее все-таки настигнет карма:

«Как только об этом заходит речь, моя мама в предвкушении потирает руки. Она уже поудобнее устроилась в первом ряду и готова наслаждаться представлением. Я была самым ужасным подростком, который когда-либо шагал по этой земле, а затем хлопал дверью с криком „Ненавижу тебя!“ И, боюсь, бумеранг возвращается.

По маминым рассказам (а она вспоминает об этом до сих пор, десятилетия спустя), накануне своего 13-го дня рождения я была восхитительным ангелочком, воплощением солнечного света, даже мультяшные птички садились мне на палец. А утром я превратилась в принцессу тьмы. Небеса почернели, раздались зловещие раскаты грома — и я появилась за завтраком: угрюмая, разъяренная и немногословная.

В последующие несколько лет я совершила все возможные глупые поступки (хотя, мам, смотри, оказалось, мой мозг работал так, как и было задумано)».

Сейчас Хадсон больше всего мучает не то, какие ошибки она совершала, а то, как сильно она стыдилась своих родителей. Просто потому, что они существовали. Она вспомнила, как гуляла с отцом по городку, в котором выросла. Тогда Хадсон нарочно шла позади него, чтобы никто не подумал, что они вместе.

«Отчасти потому, что на нем был ужасно немодный анорак, но в основном потому, что мне казалось, будто появиться на людях с кем-то из родителей — это ужасно. Я ни на секунду не задумывалась, каково было ему тогда», — отмечает писательница.

Ирония в том, что ее отец умер 14 лет назад, и Хадсон признается, что сейчас отдала бы все, чтобы еще раз пройтись с ним по улице.

«Удивительно, насколько быстро произошел этот перелом. В один день я радостно держала отца за руку, болтала без умолку и была счастлива просто побыть с ним, а на следующий — плелась сзади и закатывала глаза, — уточняет она. — Я так живо помню это чувство. Конечно, мне хочется, чтобы мой сын благополучно пережил подростковые годы, но еще я со смирением признаю: для меня очень важно, чтобы он по-прежнему любил своих родителей, пусть даже за закрытыми дверями, когда никто не видит».

Хадсон заметила, что ее сын уже постепенно становится подростком. На прошлой неделе она ехала в машине вместе с ним и вспомнила, что ей нужно забежать в супермаркет. Сын был в ужасе: вдруг там окажутся школьные друзья. Хадсон предложила мальчику остаться в машине. Но, как оказалось, сидеть в машине и ждать маму — еще хуже, чем ходить с ней по магазину.

«Это важнейший этап взросления. Знаю, мы должны попытаться понять. Да, не стоит принимать это близко к сердцу. Понимаю, мы должны отпустить его, но, надеюсь, не слишком далеко. Тик-так, тик-так», — заключила писательница.