«На сохранении»: вышла автобиографическая книга об опыте непростой беременности

В издательстве «Лайвбук» вышла автобиографическая книга Анастасии Вепрев «На сохранении». В ней автор честно и без прикрас рассказывает об опыте, который пережила сама. Помимо истории Анастасии, на страницах книги — череда непростых и очень жизненных историй женщин, которые захотели стать матерями.

«…Книга Анастасии Вепрев — это откровенный дневник, в котором есть все: опыт беременности и больничные будни, теплота человеческого общения и казенный рационализм системы, страх перед будущим и бесконечная надежда на лучшее. И в конце концов — обновление и появление еще одной жизни, равное чуду», — отмечается в аннотации.

Публикуем отрывок из книги.

Вернувшись в свою палату, попадаю прямо на общий осмотр. Докторка в свежем, чистом и наглаженном белом халате, крепко прижав к груди папочку с историями болезни, вначале опрашивает «стареньких», благо они все лежат по правую сторону от входа.

— Как дела у нашей красотки? — широко улыбаясь, спрашивает она у девушки в кружевной шелковой пижаме — Ники.

— Нормально, — довольно отвечает Ника и крепко обнимает своего большого плюшевого медведя, партнера по лежанию в больничных условиях.

— Ну, тогда скоро выпишем, — докторка перекладывает историю Ники на самый низ своей стопочки и достает следующую папку. — Ирина, а у вас как?

— Да нормально, — рыжая соседка не слишком щедра на разговоры и улыбки. — Долго еще лежать?

— Ну полежите еще немного, — докторка кладет на верх стопки следующую историю и подходит к широкоплечей девушке. — Вы как?

Та в ответ начинает плакать.

— Мой муж заразился ковидом и меня заразил, и вот… Теперь…

— Вы что? Зачем вы жили с мужем?! Ребенок от этого и умер! — докторка перестает быть сильно дружелюбной и меняет тон на повышенный, что было довольно неприятно и странно с ее стороны.

— Я не знала о беременности, — виновато шепчет девушка, пристально рассматривая свой аккуратно наманикюренный палец.

Докторка вздыхает и долго рассматривает ее документы. Потом говорит:

— Что будете выбирать: выскабливание бесплатно или же медикаментозный аборт? Но он дорогой.

— Конечно же, второе! — с недоумением в глазах отвечает девушка.

— Хорошо. Но, просто чтобы вы понимали, ковид — это достаточно серьезная вещь. У нас тут недавно девушка дополнительные две недели лежала только лишь потому, что ее муж заболел и мы ее не отпускали. Ведь это опасно! Ковидом нельзя болеть, когда беременная! Детки погибают!

Моя очередь. Мне даже как-то неловко оставаться единственной беременной среди двух других новеньких девушек, которым повезло немного меньше. Докторка просит меня лечь и долго щупает мой живот. Вероятно, в этой больнице это самый точный метод исследования.

— Плохо, плохо, у вас сильный тонус. Пожалуй, нужно еще уколов вам добавить и еще, пожалуй, но-шпу.

— О нет, — говорит за меня моя задница.

— Вам обязательно нужно лежать, — невзирая ни на что продолжает докторка, — двигаться нельзя ни в коем случае, и вообще никак не задействуйте мышцы своего живота… А что это у вас такое?! Пирсинг?! Какой кошмар! Немедленно снимите!

Крошечная сережка на пупке обычно сводит всех врачей с ума.

— Да, конечно. Спасибо, что сказали, я и не знала. Прямо сейчас сниму, — ответила я спокойно, только лишь ради того, чтоб от меня отстали. Конечно же, снимать я ничего не собиралась — зачем? Живот еще совсем маленький, а дырка поди зарастет. Когда же я после родов найду время ходить перепрокалывать?

Следующая на опросе была кучерявая. Она не переставала тихо плакать с начала обхода. Хотя в какой-то момент она притихла, свернувшись калачиком и промокнув платочком слезы. Но когда докторка обратилась к ней, вновь разрыдалась на всю палату.

— С пятой недели он мертвый! С пятой недели он мертв! Я месяц хожу с мертвым ребенком, и никто мне не помог!

— Машенька, не плачьте, — докторка пыталась ее успокоить, но получалось не очень успешно.

— Это будет мой второй аборт! Но я не хотела сейчас аборт, я ребенка хотела, а он умер! Да я и первый не хотела аборт, но врачи настояли, что я молодая очень, что мне не нужен ребенок, и я согласилась, что, наверное, не нужен, а сейчас был нужен, но он умер! Почему так? И никто не помог — в консультации не хотели принимать врачи, и УЗИ не хотели мне делать. Я даже в страховую звонила ругалась, но ничего не помогло! А я знала, что что-то не так, я чувствовала! И он умер! Он умер у меня внутри! И я ничего не могла сделать.

Я пытаюсь сдержать собственные слезы, в ушах звенит, все это слушать очень больно. Сдержать в итоге не получается, и я тоже рыдаю, хоть и пытаюсь это скрыть. Все остальные также затихли в напряжении. Маша, выговорившись, затихает.

— Будем делать выскабливание? — докторка садиться к ней на кровать.

— Нет конечно, только таблетки. Я хорошо помню, как это было больно в первый раз. Я очень сильно боюсь боли.

— Хорошо, — докторка покидает нашу палату.

Мы остаемся одни, каждая замыкается в себе, пытаясь переварить увиденное и услышанное. Ника смотрит в окно, Ира — в свой телефон, Маша — в пустоту, а моя широкоплечая соседка — в стену. Внезапно я улавливаю носом резкий неприятный запах, похожий на кошачью мочу, который отрезвляет мою тоску. Я недоверчиво осматриваю своих соседок, пытаясь понять, от кого из них так стремно пахнет. Но все выглядят прилично. Оставляю эту загадку на потом.