«Иногда именно дети дают силы пройти через самые тяжелые испытания» История женщины, столкнувшейся с тяжелыми осложнениями после родов.

TW: В тексте описываются тяжелые осложнения после родов. Пожалуйста, оцените свои силы, прежде чем читать его.

В 2019 году Анна закончила университет. Идти по семейной стезе — семь поколений дорожников! — не хотелось. С трех лет она занималась художественной гимнастикой, защитила КМС, но и в этой сфере профессионально развиваться не думала. Анна стала искать себя творчески, пыталась попасть в музыкальную индустрию. Работая диджеем в баре, познакомилась с Андреем, ему было 27, работал экспертом в области охраны труда. У них завязались отношения.

«Мы достаточно быстро поняли, что готовы к ребеночку, — рассказывает Анна. — Предложение исходило от Андрея и застало меня врасплох, но я подумала, что это действительно самый подходящий момент: юность закончилась, а профессионально я себя еще не нашла. При этом я всегда представляла себя молодой мамой. И на Андрея я была готова положиться».

Вскоре Анна забеременела, тот период вспоминает с теплотой — беременность проходила прекрасно. ПДР поставили на 20 мая. Но сын решил иначе.

«Утром 6 мая я встала, как обычно, сварила мужу кашу на завтрак перед работой. Сама есть не хотела, замечала какие-то странные ощущения, но что конкретно — понять не могла. И вдруг у меня отошли воды, без каких-либо предварительных болевых ощущений, — вспоминает Анна. — Мы вызвали скорую. В девять меня привезли в больницу, а в 10:30 сын уже был у меня на руках. Роды были стремительные и очень болезненные. Я достаточно миниатюрная, сын крупный, и у меня были сильные разрывы».

Мальчик родился крепкий и здоровый. А мама чувствовала себя не очень: сильно болела нога, было ощущение, что силы покидают. Но, когда через три дня стали выписывать, не противилась: «Мне казалось. что я ясно говорю о том, что нуждаюсь в помощи, но в роддоме я ее не получила. На предложение выписаться согласилась, потому что на следующий день планировала поехать на обследование к конкретному врачу».

9 мая Анна вернулась домой с сыном. А уже на следующее утро Андрей увидел жену «в полуотключке» и вызвал реанимацию.

Это случается в одном случае на миллион, но, к сожалению, это случилось. Боли в ноге были вызваны инфекцией стафилококка, попавшей в организм Анны, по ее предположениям, через разрывы. Бактерия осела на матке и на левой ноге. Еще в роддоме, когда у Анны болела нога, у нее начался сепсис.

Уже дома она впала в кому и в таком состоянии пребывала около двух недель. Чтобы остановить распространение инфекции, провели несколько операций, ампутировали ногу и матку. Речь не шла о спасении органов — спасти бы жизнь.

Интересное по теме

20 вещей, которые ждут вас сразу после родов

Принять реальность

Когда Анна очнулась, ей сообщили об ампутациях. Но еще месяца полтора она оставалась под реанимационными препаратами, так что не сразу со всей отчетливостью поняла, что произошло. «Первые недели помню урывками: капельницы, КТ, операционная, — говорит она. — Я была как будто в сюжете какого-то непонятного фильма, это не воспринималось как проблема — я наблюдала за всем как будто со стороны».

Из реанимации, где Анна провела месяц, ее перевели в хирургию. Приехавшая из Улан-Удэ мама лежала с ней. Когда концентрацию препаратов снизили, Анна стала приходить в себя и увидела жестокую реальность более отчетливо. Как восприняла? «У меня сразу были мысли: „Это факт, и об этом факте уже нет смысла страдать. Нужно срочно придумывать, что делать дальше“», — говорит она.

Очень тяжело было столкнуться со своим почти полным физическим бессилием. Вот как Анна рассказывает про те ощущения: «Я с трудом могла поднять стакан с водой. Питание ко мне поступало через трубочки: не хватало сил, чтобы жевать. И это было очень страшно. Я с трех лет занималась художественной гимнастикой — в этом спорте прекрасно чувствуешь координацию, уверенность в пространстве, даже в беременность эта телесная уверенность меня не покидала, — и вот я лежу и не могу сама ни попить, ни поесть, ни в туалет сходить. Мне надували резиновую перчатку — я не могла ее сжимать. Было непонятно, как тело может так быстро прийти в такое состояние».

В хирургии Анна училась садиться, сидеть и привставать, поднимать кружку, есть, пересаживаться в инвалидное кресло. «Мне казалось, я никогда не смогу вернуться к прежнему физическому состоянию, — делится она. — Не волновало отсутствие ноги — волновало, насколько быстро я смогу вернуть ощущение силы в теле».

Когда спустя три месяца Анну выписали, она весила около 30 килограммов. Она принялась активно восстанавливаться. Домашние дела: готовку, уборку, грудного ребенка — стала забирать на себя, говорит, что «хотелось показать, какая я сильная». Через пару месяцев Анна начала с радостью замечать, что восстановление идет довольно быстро.

Интересное по теме

Не спешите быть Чудо-женщиной: 6 ошибок, которых стоит избегать после родов

Муж с новорожденным

Все время, пока Анна боролась за жизнь и восстанавливалась, с новорожденным сыном оставался муж. В больницу приносить его не позволяли — разгар ковида. Мама наблюдала за тем, как мальчик растет, только по фото и видео. «Первые месяцы жизни ребенка кажутся уникальным. Он очень быстро менялся в эти три месяца, из новорожденного превращался в ребеночка. К сожалению, вживую я этого не увидела. Есть ощущение упущенного времени материнства», — признается мама.

Когда малыш увидел Анну в первый раз спустя три месяца после рождения, он ее не узнал, «ему было все равно», говорит Анна. Но она «просто сразу его забрала себе, и дальше с ним полноценно жили».

Андрею тоже было непросто, но по-своему. «Представляете, я привезла сына домой и уехала без сознания, — рассказывает Анна. — Я-то первые пару месяцев спала, а он все это переживал с ребенком на руках. Вызывал реанимацию, давал разрешение на ампутацию и прочие манипуляции. Поначалу ежедневно был на связи с врачами, а они давали неутешительные прогнозы. Андрей при этом должен был продолжать жить свою жизнь и заниматься сыном. Он боялся, что я могу не вернуться. Ему было абсолютно без разницы, с руками, с ногами — главное, чтобы приехала. По-моему, в этот период мне было легче, чем ему. Я бы не хотела оказаться на его месте».

Самое тяжелое

Читателю может показаться, что Анна слишком легко приняла факт потери ноги и матки. Ей и самой какое-то время так казалось.

«Иногда я себя спрашивала: „Ань, ты вообще нормальная?“ Я несколько месяцев ждала, что однажды утром проснусь и осознаю эту реальность. Но этого не произошло. Я по жизни довольно легко отношусь к трудностям, и эта ситуация показала, что я умею справляться: ну нет и нет ноги, ну пофиг, учусь на протезе ходить, чувствую, что крепчаю, и в принципе нормально».

Значительно тяжелее оказалось смириться с тем, что она больше не сможет иметь детей. Еще во время беременности они с Андреем обсуждали, что спустя какое-то время снова хотят стать родителями. «Я хотела еще раз пройти через беременность, хотела еще детей. Я даже коляску и другие вещи покупала нейтральных цветов — с расчетом на то, что следующей может быть девочка. У меня в больнице даже истерика случилась, когда я поняла, что все, детей больше не будет, и при этом у меня даже не было возможности видеться со своим сыном в его младенческий период. Это было самое тяжелое».

Снова эта боль накрыла, когда сыну был примерно два года, Анна приноровилась к материнству и протезу и все в жизни шло как по маслу. «Мне очень хотелось еще детей, но я поняла, что этого не будет, — и все, — говорит она. — Сейчас это ощущение подутихло, но все равно при виде маленьких детей у меня ощущение… не знаю, как его точно описать, но какое-то ощущение возникает».

Интересное по теме

«От ребенка отказываться будете?»: истории женщин, переживших преждевременные роды

Протез

Еще в больнице Анна консультировалась с врачом-реабилитологом Константином Бителевым, который подробно объяснил этапы протезирования, адаптации и дальнейшего восстановления. Он объяснил, что для любого гражданина России протезирование конечности бесплатно, рассказал, какие документы нужно подготовить и куда обращаться. Через две недели после выписки Анна поехала в клинику протезирования, там сделали все замеры, заказали комплектующие и, когда они пришли через две-три недели, изготовили первый протез.

«Пока я была в больнице, я весь интернет облазила, ища информацию о том, что такое протез, как люди живут с ними, — вспоминает Анна. — Мне понравилось, как это выглядит — красиво, технологично, можно адаптировать под себя. Дальше уже вопрос — хватит ли у тебя сил и терпения научиться им правильно пользоваться».

И Анна стала учиться. «Естественно, не случилось такого, что я надела протез и сразу пошла. При первой примерке я встала, постояла пару минут и села, — вспоминает она. — Первые разы это казалось невыносимо тяжело и неудобно. Известно, что человек с протезом бедра тратит в два раза больше энергии, чем обычный двуногий человек. Я думала: „Мне так всю жизнь что ли мучаться?!“ Но уже в течение первой недели стало приходить понимание, что это войдет в привычку, — только сначала надо очень сильно постараться».

Примерно год заняла активная фаза реабилитации. «Сын рос, и я тоже в этот активный период вместе с ним училась ходить, — вспоминает Анна. — Каждое новое достижение воспринималось как большая победа — спустить коляску по лестнице, погулять с ребенком. Это стоило больших трудов».

Сын, активный мальчик, постоянно держал маму в тонусе: «Ему нужно гулять, бегать, убегать от меня. Он не сразу стал понимать, что у меня физический нюанс и от меня нельзя убегать. Было непросто. Но у меня, как мамы, не было возможности задумываться о том, могу я что-то или не могу».

«Иногда именно дети дают силы пройти через самые тяжелые испытания, — рассуждает Анна. — Когда рядом есть ребенок, появляется ощущение, что ты должен справиться, как бы трудно ни было. Материнство помогло мне найти в себе силы пройти через реабилитацию и заново построить свою жизнь».

Новая жизнь

Именно трагедия помогла Анне определиться с профессиональной стезей. Она погрузилась в тему протезирования, захотела быть к ней причастной. Когда сын стал ходить в садик, прошла переобучение на протезиста. Но работать начала уже в другой стране.

В 2022 году семья эмигрировала в Кыргызстан. «Я пришла там на протезный завод, говорю: „Я протезист, но пока только на бумажке, никакого опыта у меня нет“. Мне сказали: „Берем“. Там я на практике начала всему учиться». После Кыргызстана был Казахстан, затем — Китай. И везде схема «найти на карте завод — прийти в приемную — предложить свои услуги» срабатывала, даже без знания языка: в мире нехватка протезистов.

Летом 2025 года семья решила возвращаться в Москву. В России Анна без труда устроилась в компанию «Метиз импэкс», производящую комплектующие для протезов, где работает до сих пор — занимается развитием программ обучения для протезистов.

Анна снова занимается спортом — теперь это фехтование. Когда примерно через год после операций реабилитолог посоветовал ей заняться спортом, амбициозная женщина сразу стала рассматривать паралимпийские виды, а не просто адаптивные — для людей с инвалидностью.

«Если я начинаю, то когда-то должна дойти до Паралимпиады, — говорит Анна. — Конкуренция в паралимпийских видах не очень большая, и при должном подходе я могу этого добиться. Да, я совмещаю тренировки с материнством и работой и в этом плане проигрываю моим конкуренткам в тренировочных процессах, но я знаю, что попаду на Паралимпиаду — только пока не знаю, на какую именно».

Анна ведет полноценную жизнь, при этом осознает и учитывает свои ограничения. «Ампутация — это серьезное анатомическое изменение, которое влияет на состояние здоровья в целом, — рассказывает она. — Я чувствую себя хорошо, но понимаю, что проблемы с суставами и мышечным каркасом, которые испытывают на себе неестественную нагрузку (суперсовременный высокотехнологичный протез Анны весит около пяти килограммов), настигнут меня раньше, и стараюсь беречь себя».

Для комфортной жизни ей не требуется особых бытовых условий. Разве что вся мебель у них дома на ножках — чтобы Анна могла помыть пол, не передвигая предметы. Поначалу Андрей установил в ванне и туалете поручни, чтобы жена не поскользнулась. Теперь, после переезда в новую квартиру, поручни стоят в коридоре — на них вешают куртки.

Анна выстраивает быт так, чтобы не испытывать гипернагрузок. Домашнее хозяйство ведут с Андреем наравне, в зависимости от рабочей занятости. И подросший сын — ему уже пять — помогает. «Сейчас вся наша уборка — полтора часа в выходные: сколько идет стирка машинки, столько мы убираемся. Я мою сантехнику, кухню, сын собирает вещи и вытирает пыль, муж в это время пылесосит и моет пол, — рассказывает она. — Нет четкого распределения, но я, как женщина, чувствую себя гораздо удовлетвореннее сама собой, если я убралась, приготовила поесть, мне важно чувствовать, что я молодец».

Внимание

Выходя на улицу, Анна принципиально не скрывает свой протез под одеждой, наоборот — акцентирует на нем внимание: меняет цвета от черного, который подходит к одежде, до ярко-розового, делает на нем принты, меняет текстуру — работа в сфере протезирования позволяет экспериментировать.

«Мне нравится, как я выгляжу, я люблю носить юбки, шорты, — говорит она. — Конечно, когда я выхожу на улицу на протезе, я привлекаю внимание. Как истинная гимнастка, я этим вниманием наслаждаюсь. Если изредка не хочется привлекать внимание — одеваюсь соответствующе».

Люди на женщину с протезом ноги реагируют по-разному: спектр — от восхищения до жалости, редко относятся безразлично. «Поначалу кто-то закрывал глаза детям, чтобы они это не видели. Сейчас стало больше пользователей протезов, так что и реагируют спокойнее, — рассказывает Анна. — Кто-то подходит и говорит: „Вы такая молодец, такая сильная“. Кто-то фотографирует исподтишка, кто-то прямо просит сфотографировать. У человека мыслительный процесс запускается, каждый придумывает свою историю, как я оказалась в этой ситуации, — я не против».

Сын

Сын воспринимает как норму то, что у мамы протез ноги. «Как билингвы с раннего детства знают два языка и у них нет барьера, так и у него нет барьера: бывает так, а бывает вот так. Ему это нормально», — объясняет Анна.

Он, конечно, задавал вопросы. Мама ответила аккуратно: «У меня была рана, туда попала грязь, инфекция, и так получилось». и добавила поучительный момент: «Поэтому царапины обрабатываем зеленкой, моем руки».

«Я хочу, чтобы сын как можно дольше не знал о том, что его рождение и моя проблема связаны, — признается Анна. — Не хочу, чтобы он испытывал чувство вины, — он очень чувствительный и эмпатичный мальчик, переживает за меня. При этом он режимный и послушный, когда нужно: скажешь ему посидеть тихо — посидит. Я считаю, что такой потрясающий ребенок мне дался за мои страдания».

«Я не раз слышала от молодых девушек, что, узнав мою историю, они боялись беременеть — вдруг случится то же самое? — говорит в завершение Анна. — Я бы хотела попросить читательниц ни в коем случае не проецировать мою ситуацию на себя. Таких случаев один на миллион. Возможно, моя жизнь сложилась бы иначе, если бы я немного больше знала о медицинских и послеродовых последствиях и четче и настойчивее обозначила в роддоме, что у меня проблема. Но случилось так, как случилось. Призываю женщин внимательнее относиться к своему здоровью и ценить его. И в очередной раз благодарю своего мужа за все, что он для меня сделал. Если бы мне заранее сказали, что так получится, я бы все равно это все прошла».