Когда ребенок «запаздывает». Опыт родов на 42-й неделе

На 42-й неделе беременности нашу читательницу Полина Луноцвет направили в стационар, чтобы ускорить начало родов. Ей ставили катетер Фолея, кололи окситоцин. Затем, в родах, делали эпизиотомию без согласия. Медработники были грубы и суровы. И только медсестра, позволившая Полине съесть шоколадку и обнявшая ее, стала поддержкой в эти сложные часы и дни.

Полина рассказала нам о своем опыте.

— В роддоме очень не любят, когда перехаживают!

Когда прошла 41-я неделя моей беременности, участковая акушерка направила меня в стационар. Я была запугана осложнениями беременности и согласилась.

В предродовом отделении было шумно и тревожно, но пути назад как будто не было. Казалось, весь мир ждал, что я выйду оттуда уже без огромного живота и с ребенком.

Несколько дней я проходила обследования. В предродовом отделении мне провели осмотр шейки матки — очень неприятная и болезненная процедура.

«Ну что, еще не зарожала?» — укоризненно качала головой врачиня на обходе. «Девочки, давайте уже, вступайте в роды!» — призывали врачи и медсестры, входя к нам в палату. Как будто нас уговаривали вступить в какую-то партию.

Консилиум, собранный по моему случаю, решил, что мне нужно установить катетер Фолея, расширяющий шейку матки и индуцирующий роды. В шейку матки вставляют что-то типа презерватива, который постепенно накачивают физраствором, к животу прикрепляют какую-то трубочку. Ощущения от этой процедуры мерзейшие.

С катетером я проходила меньше суток. Потом его извлекли. И наконец после очередного занятия ЛФК я почувствовала схватки. Они были слабыми и нерегулярными, но тем не менее меня перевели в родильное отделение. Я была очень за это благодарна, потому что мне удалось отделаться от болтливых соседок по палате, которые не дали мне выспаться в последнюю ночь перед родами.

Наконец-то я осталась один на один со своими схватками. Мне хотелось петь и танцевать, скакать на фитболе, который находился в моих родильных апартаментах. Дежурная врачиня остудила мой пыл и сказала, что в роды я еще не вступила. А значит, нужно лежать смирно и беречь силы. В идеале спать. Но спать даже с моими «понарошными» схватками не получалось. Я пела песни для дочки.

Полночь. Очередной осмотр. Врачиня что-то в очередной раз прощупала во мне, после чего заявила: «О, а у вас пузырь лопнул. Воды потекли. Поздравляю, вы в родах!» Вы в «Танцах», ага. Схватки усилились, и уже ни петь, ни танцевать не хотелось. Я еле доползала до туалета на другом конце коридора.

Очень тяжело было лежать на КТГ: если без примотанных ко мне датчиков я могла подстраиваться под схватку и гасить боль на фитболе, то тут нужно было лежать неподвижно. Я просила снять КТГ, но это делали далеко не каждый раз.

Ближе к рассвету ко мне пришла милая медсестра в пижаме, принесла мне чашку чая и помогла достать из закромов заготовленную шоколадку. Я обняла эту теплую, мягкую женщину и заплакала. Потом врачиня наругала ее — ведь может потребоваться кесарево, нельзя ее кормить! Но этот чай с шоколадкой и объятия поддержали меня в те самые сложные сутки моей жизни.

Я подбадривала сама себя так: каждая схватка — это шаг навстречу моей дочке. И чем сильнее схватки, тем скорее она будет у меня на руках. Околоплодные воды постоянно подтекали. Я помню их запах — какая-то невероятная амброзия. Запах рая на земле.

Утром пришла другая врачиня и настоятельно рекомендовала мне эпидуральную анестезию. Потому что мне показана стимуляция, будут ставить окситоцин, процесс многократно усилится и ускорится, анестезия еще и поможет раскрыться шейке матки.

Анестезиолог была очень сурова. Нужно было подписать согласие на анестезию. «Пишем аккуратно! У всех схватки, не только у тебя. Буквы должны быть разборчивыми — пишем для прокурора!» — говорила она. После всех формальностей нужно было сидеть с согнутой спиной: «Сидим смирно! Не дергаемся! Если иголка попадет не туда — останешься инвалидом».

Спустя время анестезия подействовала и я могла спокойно полежать под капельницами. Врачиня советовала поспать перед главным рывком. Но как спать, когда в соседних палатах все время кто-то кричит?

Интересное по теме

Как роды отразятся на ваших половых органах

Я выявила закономерность: если женщина очень громко стонет, значит, скоро закричит ребенок. Эта мысль меня утешала. И вот я тоже кричу.

Осмотр — полное раскрытие — переползаю в смежную комнатку, на родильный стол. Прошло уже больше суток с начала схваток, а в голове мысль: «Что, уже? Прямо сейчас?» Мне уже не верилось, что это закончится и я наконец рожаю.

Потуга. Это в американских фильмах врачи кричат роженице «Тужься!» Наши кричат: «Какай!» Это слово действительно доступнее доносит механику процесса.

Я не чувствовала нижнюю половину тела и не могла ее контролировать. «Вот вы все сначала анестезию выпрашиваете, а потом потуги пропускаете!» — сказала акушерка.

— Елена Валерьевна, подрежем?

— Конечно, Наталья Анатольевна! Это я всегда за!

Я поинтересовалась, что еще со мной собираются делать.

— Мы тут свою работу делаем, а вы свою!

Это они так «мило» обсуждали эпизиотомию. Как будто это меня совсем не касается. Разрешения у меня не спросили. А распятой в позе лягушки на родильном кресле после схваток, длившихся больше суток, особо не подискутируешь. После эпизиотомии у меня останется болючий шрам, который еще долго будет напоминать о себе.

В какой-то момент мне сказали, что головка уже показалась, и предложили потрогать. Это совершенно космическое ощущение, что после всего пережитого из тебя выглядывает настоящий человек.

Затем прозвучал голос откуда-то с небес: «Зовите детскую! (бригада неонатологов. — НЭН)» Вокруг меня собралось уже человек десять. И наконец я слышу голос моей дочери!

— Какая тяжелая она у вас! — Взвешивают. — 4350 грамм! 56 сантиметров!

Я чувствую триумф. Я действительно супергероиня.

Дочь должна была отлеживаться на отдельном столике, но я видела, как она, спеленутая, жалобно открывает клювик. Я выпросила, чтобы ее положили ко мне.

Интересное по теме

УЗИ, кровь, плацента: зачем делать генетические тесты во время беременности?

Когда меня на каталке везли в послеродовое, а рядом в пластиковой прозрачной люлечке на колесах катили мою большую прекрасную дочь, я ощущала эйфорию.

«Мне понравилось! Я еще к вам приду!» — говорила я медикам в этом измененном состоянии сознания.

За вторым я действительно «вернулась». Через пять лет. В другой роддом, в другом городе. Но вторые роды были полной противоположностью — быстрые и без вмешательств. Вторая дочь тоже запаздывала, но заранее в стационар я не поехала. Мне удалось настроиться на нужную волну и родить без вмешательств. В этот раз я не боялась. Я уже представляла, что со мной может происходить, и знала, что могу пережить это.